Несущая смерть.
Соколов бросил под ноги свои технику, и она отшвырнула великого княжича назад. Ивана Михайловича закрутило в воздухе, и он рухнул на крышу машины рода на другом конце поля своей ауры.
Жар переместился вслед за ним. Иван Михайлович тут же погасил покров, сосредоточившись лишь на том, чтобы выжечь все рядом с собой.
Впервые в жизни он ощутил, насколько близко оказался к гибели. Но не поддался панике, а поднялся на ноги, не прекращая вращать вокруг себя поле огня. До тех пор, пока не затрещали волосы и не вспыхнула униформа второкурсника.
Лишь ощутив, что выложился на полную, великий княжич Выборгский развеял технику и открыл глаза.
От машины охраны не осталось и следа. Полотно дороги растаяло и испарилось.
И люди царя осторожно приближались к тому месту, где покончил с собой самоубийца, несший в себе баллон с газом.
— Иван Михайлович! Иван Михайлович!
Не сразу, но Соколов понял, что обращаются к нему. Обернувшись на голос, великий княжич медленно кивнул слуге рода.
— Я цел, — опаленным горлом прохрипел он.
И только теперь, оценив ситуацию, Иван Михайлович смог рухнуть от бессилия.
Глава 15
Особняк наследника Уральского княжества. Княжич Романов Дмитрий Алексеевич.
Я досмотрел запись нападения до момента, когда на место боя прибыла машина с подполковником Ворошиловым. Великого княжича Выборгского к этому времени, как и его людей, давно и след простыл. Сотрудники ЦСБ были заняты сбором улик и опросами свидетелей.
Остановив воспроизведение, я несколько минут смотрел на замершую картинку.
"Нет, судьба Ивана Михайловича в данный момент меня мало волновала. Соколов отбился от этой атаки, и вряд ли его отец допустит новое покушение. А вот к моим проектам теперь могут возникнуть вопросы.
Даже тот факт, что я прибрал к рукам обнаруженного Петром Глебовичем киборга, отныне играет против меня.
Я предоставил Милославским «Оракул», который должен был позволять обнаруживать любых врагов, как только они пересекают границу.
Конечно, все это можно оспорить — записи-то свои я не удалял. Разумеется, хотя большинство материала не представляет собой интереса, если показать государю то, что не предназначено для посторонних глаз, Михаил II меня оправдает.