Храмовник подошел к старшему сильфу, которого Тэй уже успел устроить на ближайшей к окну кровати. Неожиданно сильным и резким движением он разорвал остатки рубашки на правом плече мужчины. Крепкая ткань даже в таком плачевном состоянии поддавалась с трудом.
Какое-то время ничего не происходило, но затем Нила почувствовала те самые потоки магии, как и когда-то в тюремном помещении, в Портэйе.
Магия собиралась вокруг нее в вихрь и никуда не двигалась. Храмовник хмурился и уже не молчал, он снова и снова шептал какие-то слова, переходя на речетатив, голос его набирал силу.
Страж зачем-то вынул из ножен меч, блеснувший магическими огоньками по всей длине лезвия. Храмовник говорил и каждое новое слово оплетало девушку магическим коконом, уплотняя его. И так, постепенно, кокон стал настолько плотным, что слышался напряженный треск.
Вокруг Нилы плясали вспышки, волосы стояли дыбом. Она, как никогда, сейчас напоминала злую магиню из страшных сказок.
Когда случилась та самая последняя капля, Нила не заметила. Магия взорвалась, образуя воронку наоборот, основанием к потолку, а в самой широкой части находилась Нила и оба сильфа.
— Что это было? — Раздался полный злобы голос и Нила почувствовала, как к шее приникло холодное лезвие, рука у державшего оружие дрожала, от чего по горлу девушки сразу же потекла тонкая красная струйка крови.
Девушка чувствовала неприятное щекотное движение горячей влаги по коже.
— Я не смог поставить печати, — сбоку послышался еще один хриплый голос, в нем не было угрозы, только неподдельный интерес и почти восторг. Скучна же жизнь Гласа, если один из них так обрадовался хоть чему-то, что выходит за привычные рамки, даже если это неудача.
— Такое уже было, с эльфом. — Нила старалась говорить уверенно, но получалось что-то невнятное. Горло пересохло и порез на шее начинал саднить, а страж все не убирал свой меч.
— Глас? — Страж не сдавался. И что он хотел услышать? Что они вчетвером задумали свергнуть короля и балуются запретной магией?
— Похоже на правду. — Храмовник, с головы которого спал капюшон, открывая ежик седых волос и лицо с грубоватыми чертами и глубокими морщинами, подошел к старшему из сильфов, с усилием сидевшему на кровати, и стал рассматривать изображение на плече.