Настолько усердно, что даже такой, совершенно не приспособленный к пространственной и бытовой магии бездарь, как Нила, мог использовать маячок в любом душевном и физическом состоянии.
Ноги уже сами несли девушку к выходу из кабинета старшего целителя. Соовит тоже подскочил из-за своего рабочего места, активируя маячок и сыпя короткими, отрывистыми приказами. Он поспешно закинул заявление в ящик и, не глядя, захлопнул его уже на ходу.
Никто не увидел, что тонкий листок не успел опуститься в портал. Воздух из поспешно задвигаемого ящика выкинул легкий предмет.
Установившаяся в корпусе тишина казалась неестественной после суеты, возникшей вследствии выполнения приказов главного целителя лечебного корпуса Стражей Ткахта Соовита.
Все зелья собраны и расставлены по местам, руки молодых дрожали от едва сдерживаемого нервного напряжения.
Затихло все.
Даже те больные, которых не смогли отправить на домашнее лечение из-за тяжести состояния, не издавали ни звука, ни шороха.
Ожидание. Напряженное. Едкое. Оно спирало дыхание. Было настолько плотным, что будь эмоции подвластны физическому воздействию, то лопалось бы от одного нажатия острым предметом. Но не с жалобным треньканьем, как натянутая струна. Нет. С тихим шипением выходящего наружу напряжения.
Не жужжали насекомые, не переговаривались служащие. Никто не знал что произошло, слухи ходили один причудливее другого: от того, что Соллейя захватила кусок леса до трех километров в поперечнике.
Но сейчас целителям не до сплетен. Они все равно все узнают. Потом.
Последние минуты тишины.
Это было важнее всего: уйти в себя, сосредоточиться, поставить блоки на выгорание.
Нила не умела их еще ставить, такому обучают только на последнем витке.
Что же теперь?
Нила знала, что за жизни людей и нелюдей будет сражаться до последнего.
«Лишь бы потом самой выжить». — Девушка закрыла глаза и… Снизу донесся отчетливый шум.