Рождение

Ну да семилетка-то, в которую он ходил, была от их деревни в восьми верстах, так что всю зиму каждый день приходилось становиться на лыжи и пробегать это расстояние сначала туда, потом обратно. А поспать-то подольше хочется. И опаздывать никак нельзя. Так и наловчился шустро на лыжах бегать… Да и стрелком Иван был тоже знатным. Их деревенька в самых глухих лесах Рязанщины пряталась, в Мещере. Там редко какой хозяин ружьишка дома не имел. И в их местности сызмальства сыновей к охотничьему делу приучали.

А порох, дробь да капсюли – покупные, так что за каждый промах пацанам отцы ой больно чубы трепали! После такой учебы Иван нормативы «Ворошиловского стрелка» выполнил на золотой значок, а в армии сразу же вошел в сборную полка по стрельбе и лыжным гонкам. Отставать где бы то ни было Ваня Воробьев не привык. На деревне он считался первым парнем, ну еще бы – высокий, статный, русоволосый, с голубыми глазами (впрочем, вполне себе обычная рязанская внешность), а как на гармони играл! Да и в райкоме комсомола значился в числе главных активистов. Ему даже поручили организовать в разогнанном советской властью Солотчинском монастыре детский дом для беспризорников, и комсомолец Воробьев отлично справился с этой задачей. Ну, почти. Ватага пацанов «оторви-да-брось», буквально с пеленок обитавших на улицах, просто затерроризировала окрестные сады и огороды, но своего молодого директора обожала и слушалась беспрекословно. На субботники, воскресники и иные ударные трудовые вахты выходила дружно и работала с огоньком… Кстати, во многом отличные характеристики от райкома комсомола и рекомендация из райкома партии вкупе со спортивными достижениями как раз и послужили причиной того, что парень из глубинки Рязанской области попал служить в самое сердце страны. В Москву, в Кремль… Так вот, поняв, что несмотря на всю свою силу, ловкость и опыт деревенских драк, в рукопашном бою без оружия красноармеец Воробьев против опытного профессионала стоит дешевле советского пятака, Иван основные усилия сосредоточил на боксе и джиу-джитсу. И к концу службы в этом деле также преуспел. А потом две войны – финская и эта. Марши, мокрые или заледеневшие окопы, атаки, перестрелки, рукопашные, в которых приходилось драться и штыком, и прикладом, и ножом, и пехотной лопаткой, и заводной ручкой от полуторки, и расщепленной доской, и голыми руками тоже… Да не за призы и награды, а за собственную жизнь.