Испуг девушки стал осязаемым, и причинил ему адскую боль, проникая в кровь.
— Я не собирался бить тебя, — севшим голосом сказал Велест и сделал несколько шагов назад. — Я никогда не ударю тебя, Лана.
Девушка открыла глаза и забормотала:
— Я испугалась…Я….
Он сделал ещё один шаг назад.
— Нам лучше поговорить потом. Когда оба придем в себя, и сможем адекватно реагировать друг на друга.
С этими словами Велест развернулся и снова направился к брусьям.
Лана выбежала из тренажерного зала с бешено бьющемся сердцем.
Что произошло с ними?
Почему обычный разговор перерос в скандал?
Как она могла подумать, что Велест ударит её?
Что на неё нашло…..
Лана не готова была отвечать на эти вопросы, она почти бегом добралась до комнаты, накинула на плечи плащ, схватила сумочку, закинула в неё злополучный телефон и, стуча каблуками, спустилась в лестницы.
Ей необходимо было побыть одной. Отвлечься. Успокоиться. Что она и была намерена сделать.
Она беспрепятственно вышла из дома и быстрым шагом пересекла аллею, подошла к высоким кованым воротам, и те тоже автоматически открылись перед ней.
Она не видела, как около окна в след ей смотрели две высокие мужские фигуры, и, конечно, не могла услышать, как одна надломлено сказала:
— Я её напугал….
Девушка быстро поймала такси и назвала адрес колледжа. В машине она успокоилась, и пришла к выводу, что зря они поскандалили.
Лане нужен был только Велест."
"С его агрессивной сексуальностью.
С его жестким характером.
С его улыбкой….
С его пламенными глазами….
У неё возник порыв попросить таксиста развернуться и отвезти её назад, но что она скажет? За что будет извиняться? Нет, ей стоит выдержать характер, хотя бы ради того, чтобы Велест понял, что ей необходима толика свободы и личной территории.
Они обязательно помирятся, как только она уладит свои дела.
В колледже работа кипела.
Лана приехала к окончанию урока, и когда зашла в помещение, то толпы подростков вывалились из классов. Раздался шум, визг, смех. Лана улыбнулась. Дети, пусть и великовозрастные, а некоторые превышающие её в росте едва ли не на голову, всегда действовали на неё успокаивающе.