Дети пустынных холмов, только они способны по брошенному окурку определить – сколько тот провалялся на земле, что за человек выкурил эту сигарету и в какую сторону направился после того, как бросил окурок. Они убеждены в том, что бедуины-то и есть хозяева этой земли. «Ишмаэль уйдет... – говорят они, – Исраэль уйдет... А мы останемся...» Пока же израильская армия то и дело подбрасывает им списанные армейские палатки. В домах эти хозяева земли не живут, им сподручней в лачуге, слепленной из жестяных, неизвестно где добытых листов, из коробок, из дощатых ящиков.
Словом, бедуины загадочны, в отличие от арабов, которые – понятны.
С восходом солнца бедуины исчезают из городка."
"Дважды в неделю на углу улицы «Дочь Надива» мы сталкиваемся с процессией: старый араб в резиновых сапогах бодрой походкой косца (только на плече у него не коса, а швабра с болтающимся на ней ведром), гонит перед собой четверых мальчиков от шести до десяти лет.
С Ибрагимом я иногда перекидываюсь двумя-тремя словами на иврите, которым он владеет, вернее, не владеет, примерно в той же степени, что и я.
– Вот думаю... – сказал он однажды. – Машину купить... или жену купить?
– Зачем тебе еще одна жена?
– Старая рожать перестала...
– А сколько у тебя детей, Ибрагим? – полюбопытствовала я.
– Семнадцать...
– Семнадцать... и тебе мало?!
Он помолчал, дотошно докурил до корешка сигарету, отшвырнул ее, сказал:
– Женщина должна приносить детей.
Но мы отвлеклись... Дальше, дальше! Вот на повороте к улице «Берега ручья» открывается магазин «Деше-вейшие трое», сокращенно – «Дешевка».
Это очень дорогой магазин. В него допустимо сбегать, если вдруг перед субботой ты хватишься лука или моркови, а в «каньоне» в эти часы, как известно, столпотворение. В «каньон» и зайдешь-то не сразу.