Ледяное взморье

– Понял, ужин когда?

– Как будет чем ужинать.

– Есть.

Данилин вышел.

Платов прошелся по кабинету, присел на край рабочего стола:

– В войсках чрезвычайное происшествие.

Шелестов спросил:

– Застрелился кто-нибудь из видных военачальников?

Старший майор посмотрел на командира группы:

– Знаешь, Максим, я перестал разбирать, когда ты говоришь серьезно, а когда шутишь. Это значит, ты расслабился и решил, что тебе можно допускать фамильярности в обращении с вышестоящим начальством.

– Я серьезно, Петр Анатольевич.

Что за ЧП еще может произойти в действующей армии? Какой-нибудь генерал не смог своим соединением или объединением выполнить поставленную задачу, следовательно, неминуемо наказание. И чем серьезней проступок, тем жестче наказание. У нас уже бывало так. Некоторые считают, что не смогут оправдаться и предпочитают пулю в висок допросам в подвале НКВД. Вполне объяснимая реакция.

– Ты же со своими подчиненными перед арестом не застрелился?

– Ну, кто мы, а там генералы!

– Нет, никто не застрелился.

Дело обстоит гораздо хуже. К немцам ушел начальник штаба одного из наших стрелковых корпусов.

Шелестов с Буториным переглянулись, в один голос недоуменно спросили:

– Как ушел? Кто?

– Полковник Грунов, с ним его заместитель подполковник Дургин и начальник разведки майор Сазонов.

Буторин проговорил:

– И наверняка с секретными документами.

Платов отмахнулся:

– Грунов, естественно, забрал документы с грифом «совершенно секретно», но не в них дело. Новый исполняющий обязанностей НШ с офицерами оперативного отдела армии уже обесценили эту документацию.

Командир корпуса провел перегруппировку сил, так что и в этом направлении существенного вреда предатели корпусу не нанесли. Удар в самом факте побега. Все же на сторону немцев перешел не ротный или комбат, даже не командир полка, что уже само по себе позорно для армии. К гитлеровцам ушел начальник штаба стрелкового корпуса.

– И как он смог уйти? – спросил Буторин.

Платов достал из сейфа папку, положил на стол совещаний:

– Здесь материалы служебного расследования командира корпуса.

Шелестов спросил:

– А комкор арестован?"

"– Нет, пока нет. Согласно распоряжению Верховного главнокомандующего, и командир корпуса, и начальник политотдела, и особист объединения должны были быть арестованы, но за «генерал-майора» Воронина лично поручился товарищ Жуков, Лаврентий Павлович попросил Сталина в это сложное время не прибегать к кардинальным мерам.