На улице тепло по меркам Аквилона, и девочке хочется гулять с друзьями, а не корпеть над учебниками, но отец не умолим:
— Уже поздно, завтра погуляете, — он на мгновение отрывается от своего рабочего компьютера, чтобы ответить дочери, и снова возвращается к работе. Завтра у него, наверняка, очередная важная сделка.
Девочка обреченно вздыхает и с тоской смотрит в окно: на улице уже почти темно, а над землей расстилается густой туман, на расстоянии кажущийся прямо-таки осязаемым.
— Папа, а отчего бывает туман? — спрашивает она.
Отец тоже вздыхает, понимая, что спокойно закончить работу не удастся.
— А разве тебе в школе не рассказывали? — девочка качает головой. — Потому что земля теплее воздуха, и возникает конденсат, — объясняет он. — На уроках природоведения вам обязательно расскажут об этом явлении.
На уроках… На уроках, которые она уже не посетит, потому что умрет, потому что этой девочки больше нет…
Нет…
Нет…
— Нет… Нет… Неееет!
Кто-то дотрагивается до моего плеча.
— Ты кричал, — говорит он тихо, чтобы нас никто не услышал. — Все нормально?
Нормально? Нормально — это там, где девочка, ее семья, летний туман и учебник по природоведению. А здесь…
— Нормально, — отвечаю и отворачиваюсь. Так и жду, что Райан спросит, нет ли у меня проблем с психикой или что-нибудь еще в этом роде, но он не спрашивает, отходит к своей койке.
— Пора вставать, — говорит равнодушно, — скоро Гвен принесет еду.
— Угу, — бурчу. Он не настаивает на продолжении беседы и выходит из спального отсека. В одиночестве мне хорошо и привычно.
Злюсь на себя за очередной сон про девочку. Чертово подсознание!
Несколько раз глубоко вздыхаю и заставляю себя подняться. Потягиваюсь и обуваюсь. Надо отдать жилью Проклятых должное — спать было спокойно и комфортно, не сравнить с общежитием при заводе. Впрочем, не сравнить и с комнатой у “верхних”.
Когда выхожу, все уже на кухне.
Мышонок тоже здесь, сидит на скамье, обхватив себя руками, лицо бледное, глаза красные. Ревел, сразу видно, но надеется, что никто не заметит.