Даже если Бобу и говорили, что бить меня неинтересно, такие, как он, не верят на слово. Они хотят увидеть, проверить, убедиться, а еще лучше — сломать.
Между мной и поджидающей бандой толпа людей, но кажется, будто мы одни в совершенно пустом цеху. Вижу, как Боб смотрит на меня в упор и улыбается, демонстрируя недостаток передних зубов. На этот раз не отворачиваюсь, смотрю на него так же прямо, как и он на меня. Глен вздрагивает, увидев выражение моего лица, что-то шепчет Бобу на ухо, но тот только отмахивается и манит меня пальцем к себе.
Меня били девятнадцать раз. Тогда казалось, что если буду вести отсчет, это придаст мне сил. Сейчас понимаю, что в этом была доля истины, потому что двадцатого раза не будет. Четыре года назад у меня была надежда. Но мне больше не двенадцать, и я точно знаю, что мне нечего терять.
Не оборачиваясь, протягиваю руку назад, беру с полки отвертку и опускаю в карман широких штанов. Мне не дадут вынести отвертку на улицу, но это и не нужно.
Выпрямляю спину и иду к выходу. Боб и компания отходят от дверей, двигаются ко мне навстречу.
— Кэм, — приветствует меня главарь.
— Боб, — отвечаю.
— Хорошо, что не убегаешь, — потирает сбитые кулаки, чуть оборачивается, оценивая количество оставшихся в цеху людей. Правильно мыслит, охрана далеко, слишком многие еще не успели выйти, они служат живой стеной, закрывая обзор.
Вижу сочувствующий взгляд Мо и окончательно понимаю, что слухи не врут: Боб любит мальчиков. Черт, мне казалось, бедолагу всего лишь избивают…
— Что, он тебе уже надоел? — отвечаю с вызовом, мотнув головой в сторону долговязого Мо.
— Податливые утомляют, — глубокомысленно выдает здоровяк и делает шаг ко мне. — А ну-ка, парни, держите его.
Глен отчего-то бледнеет.
— Боб, может…
— Или ты или он, — отрезает тот.
Глен тяжело сглатывает, вид у него затравленный. Он, правда, против этой затеи.
Зря Боб не слушает Глена, который проработал со мной бок о бок все эти четыре долгих года. Зря…
Двое идут на меня.