И зареванную блеклую горемыку, которая ночевала в его квартире совсем недавно, в этой женщине узнать было трудно. Как вторая кожа обтягивало ее блестящее серо-серебряное платье, длинное, но открытое сверху. На щеках играл румянец. От вина? От присутствия мужчины? Марат отвел глаза и тут же посмотрел снова. Как ей удалось так измениться?
Несколько ненавязчивых штрихов косметики. Глаза сразу заиграли всеми оттенками. Надо же — какие у нее выразительные глаза… Прошлый раз он не обратил внимания. И губы. Или это вишневая помада делает их такими? Да, пожалуй.
— По-моему, он почти готов, Марат Борисович.
— Что?
— Я про Лешу. По-моему, он у нас в кармане. Шатров встряхнулся и взглянул на Степу. Потом — на танцующих Лешу и Леночку. Музыка звучала ритмичная, все вокруг дергались, а эти двое медленно двигались в собственном тягучем ритме.
— Поглядим — увидим, — проговорил он, с трудом сосредоточиваясь на деле.
Молодежь вернулась за столик. Шатров разлил коньяк.
— За удачу! — коротко сказал он, и все поняли, что прелюдия переговоров закончилась. Теперь Голова должен обдумать их предложение, и, если ответ будет положительным, разговор продолжится в другой обстановке.
Выпили. Леночка засобиралась:
— Поздно уже, я пойду, Марат Борисович? Марат кивнул.
— Я провожу, — поднялся Леша.
Леночка уплыла вместе с Головой. Марат улыбнулся: Ленка не промах — умеет совместить приятное с полезным. Степа смотрел вслед удаляющейся парочке как пес, у которого отняли кость.
— Чего сидишь? — бросил Марат. — Иди танцуй.
— А вы?
— А я покурю.
Шатров достал сигареты и закурил.
Оставаясь в полумраке, он мог спокойно наблюдать за столиком напротив. Ему было прекрасно видно, как женщина заглядывает в глаза мужчине, пытаясь в чем-то убедить его. Когда она протянула ладонь и потрогала руку американца — Шатров почти ощутил тыльной стороной ладони ее теплые пальцы.