– Здесь красиво… Я бы хотела жить в таком доме… Эта мечта у меня с детства. Помню, как родители возили меня в деревню на лето. И еще я навсегда запомнила запах коровы, такой странный и смешной…
– У меня нет коровы, – сказал он, глядя в потолок.
Ему не хотелось смотреть на ее точеную фигуру, на ее темные волосы, на эту родинку. Что-то тяжелое камнем лежало на сердце, и это невозможно было высказать. Вина, досада, усталость?.. Он уже почти не слушал ее, стараясь понять, что происходит с ним самим.
Что-то изменилось…
Исчезли оттенки, словно весь мир окрасился в черный цвет.
– У меня нет коровы, – машинально повторил Константин и потянулся за новой сигаретой.
– Не бойся, – прозвучал ее голос, наполненный сожалением и горечью. – Я ни на что не претендую – ни на твой дом, ни на тебя.
– Как знаешь…
Панфилов чиркнул зажигалкой и затянулся. Дым поднимался к потолку, тонким облачком обнимая люстру.
Елена подошла к постели, присела на край, провела рукой по волосам, словно специально демонстрируя грудь идеальной формы.
Дразняще покачивался ее коричневый сосок.
– Сколько женщин было в твоей жизни?
Ее голос совершенно изменился – теперь в нем не было ни грусти, ни сожаления, одна насмешка.
– Не знаю, не считал, – ответил он, равнодушно глядя мимо нее.
– Ну все-таки… Пять, десять? Больше?
– А что?
– Среди них были такие, как я?
– Какие?
– Красивые, умные, сексапильные, страстные…
– Тебе станет легче, если я отвечу?
– Да.
– Таких, как ты, не было.
Глаза ее заискрились лукавством. Она быстро отбросила прочь край одеяла, прикрывавшего Константина, и села сверху.
Он почувствовал, как помимо воли его мужское естество сразу же ответило на прикосновение горячего женского тела.
– Я хочу, чтобы ты навсегда запомнил меня, – горячо зашептала она, прижимаясь губами к его шее.
– Дай хотя бы сигарету затушить…
И опять, сам не зная почему, Константин откликнулся на ее бурные ласки…
* * *
На складе фирмы «Миранда» проходила передача новой партии товара из Запрудного. Снова распахнулись скрипучие железные двери, внутрь загнали черный катафалк, достали из него полированный гроб с начищенными ручками, выгрузили обернутые серой бумагой тюки.