Так вот, что я тебе скажу, с пистолетом жить тоже трудно. Как бы не пристрелить кого ненароком, а?..
Павлов молчал, поджав губы.
– Ты что же, Николай, не согласен со мною?
Панфилов резко повернулся на винтовом стуле к дальнему столику, на котором стоял компьютер, и выстрелил в экран монитора. Электронно-лучевая трубка со звоном грохнула, а осколки стекла посыпались на пол.
В офис влетела перепуганная секретарша.
– Что случилось?! – выпалила она, глядя на разбитый монитор широко открытыми испуганными глазами.
– Техника ненадежная, – просипел Павлов, закашлялся и успокаивающе махнул рукой секретарше.
Она вышла.
– Видишь, Николай, какие бывают случайности? А если бы я промазал? Да еще есть такое явление, как рикошет… Да еще пистолет вдруг оказался бы у тебя в руке… Самоубийство на рабочем месте во время переговоров?.. Неприятная история.
Павлов буквально позеленел.
– Мне нужны ответы на три вопроса. Где мой брат? Где Георгий Венедиктов? Кто новые учредители компании?
– Георгий… Я только недавно узнал, честное слово, – сглотнув слюну, вымолвил Павлов.
– Ну, хорошо, договаривай. Дальше легче пойдет, поверь мне, Николаша…
– Есть психиатрическая лечебница под Москвой, в Ступине. Но, предупреждаю, за достоверность этой информации не ручаюсь – лично я там не был и Георгия не видел.
– А откуда об этом узнал?
– В «Арлекино», в ночном клубе встретил его жену, а она под кайфом была. «Экстази» с шампанским наглоталась, что ли…
– Его жена – наркоманка?
– Не знаю, наркоманка она или нет, но я встречал ее там несколько раз, и все время у нее были такие, ну, совершенно стеклянные глаза… Она пришла в «Арлекино» с какой-то подругой и болтала ей, что была в Ступине у Жорика.
– Ты уверен?
– Я просто сопоставил. Хозяевами нашей компании теперь будут Руслан Матукаев и его брат Хожахмет. Оба дагестанцы, абсолютно сдвинутые… Группировка у них очень сильная… Они под себя сейчас все в Москве подминают: банки, фирмы, рестораны… А всех, кто им мешает, они… могут запросто… отправить на тот свет.
Николай Павлов весь затрясся и передернулся – воспоминания о том разговоре и в самом деле были для него не из приятных.