– Чтобы все слышали.
– Двести баксов, – снова чуть слышно повторил Самсон.
– У тебя, похоже, сил нет? – усмехнулся Жиган. – Я тебе сейчас помогу.
Он подошел вплотную к сидящему на полу, раскинув неслушающиеся ноги, Самсону, сунул свой ботинок ему между ног и перенес на правую ногу вес тела.
– Так сколько тебе заплатили фокинцы, Самсон? – повторил Жиган.
Самсон захрипел, но постепенно голос его набирал высоту и силу. Через секунду он уже не хрипел, а кричал, а еще через секунду – визжал.
Глаза его вылезли из орбит и стали размером с донышко бутылки из-под колы.
Вой Самсона пошел на убыль и резко оборвался. Он сидел, хватая ртом воздух.
– Вопрос помнишь? – спросил Жиган.
– Двести баксов! – заорал Самсон.
Собственный крик вывел его из оцепенения, он сделал попытку вскочить и расправиться с Жиганом так же, как с Котлом. Но Панфилов был наготове, он ждал этого момента.
Ударив носком ботинка Самсона в середину груди, Жиган заставил его снова сесть на пол и хватать ртом воздух.
– Я бы мог замочить его еще вчера, – сказал, усмехнувшись, Жиган. – Хотя бы только за то, что он стрелял в меня из «мухи».
Братва недоверчиво загудела.
– Было это, Самсон? – спросил Жиган, повернувшись к нему.
Самсон поспешно кивнул головой.
Ропот в братве сразу смолк.
– Но он стучал и на нас всех, – продолжал Жиган.
Жиган знал, что говорил. Никто не выйдет и не посмеет вякнуть против него.
Косте Панфилову не нравились методы, которыми приходилось устанавливать порядок среди братвы, ему многое не нравилось, но…
Другого пока ничего не существовало для того, чтобы держать эту свору в руках.
И сейчас он должен продемонстрировать твердость своей руки всем, чтобы никто не сомневался.
Он выждал паузу. Ни единого звука не донеслось от замершей внизу братвы.
«Единогласно!» – подумал Жиган.
– С вашего одобрения, привожу приговор в исполнение! – сказал он и, не поворачиваясь, метнул нож, который все еще держал в руке, в Самсона.
Нож вошел точно в основание горла.
Самсон захрипел и откинулся навзничь. Никаких иллюзий он уже не питал.