Канцелярия и все службы батальона еще работали, документы были уже готовы, и за них нужно было только расписаться. Даже отпускные удалось получить в финотделе. Потом пришлось сдать пистолет в оружейную комнату. И старший лейтенант Пашкованцев был готов отправиться в дальнейший путь. Хотелось бы, конечно, отправиться в путь без этой уже надоевшей не меньше, чем раньше костыль, тросточки. Но нога после вынужденных резких движений во время схватки в машине разболелась, и без тросточки даже просто ходить по ровному месту было больно.
Подполковник Скоморохов встретил старшего лейтенанта в коридоре рядом со своим кабинетом. Хотел было куда-то пойти, посмотрел в торец на окно, махнул рукой сначала на свои предварительные намерения, потом махнул рукой приглашающе:
– Заходи…
Пашкованцев зашел в знакомый кабинет и сел, на правах раненого, не дожидаясь разрешения подполковника. А подполковник в это время доставал из-под стола свой знаменитый потертый портфель.
И в этот раз Скоморохов не стал церемониться и разлил бутылку сразу до конца. Только не в стаканы, в которые все содержимое могло бы не поместиться, а в армейские кружки, выставленные тоже из-под стола.
– Жалко мне будет с тобой расставаться, но ничего не попишешь… Расти всем надо… И лечиться тоже…
– Меня в другой батальон отправляют? – спросил Алексей.
– И даже в другую бригаду… Пока для тебя два варианта рассматривается… Сначала тебя хотели командиром роты поставить, потом стали рассматривать вопрос о зачислении в ОМОГ [8]… Это уже без нас, в Москве… Новые ОМОГ формируют… Может быть, туда попадешь, если экзамен выдержишь…
Это было даже больше, чем ожидал для себя Алексей. Попасть в ОМОГ мечтал каждый офицер спецназа.