Рваные валенки мадам Помпадур

Кто там бродит в сонный час по дому? Неужели в «Кошмаре» нашлась еще одна ночная обжора?"

"Пару минут я простояла, не шевелясь, потом подумала, что звук мне послышался, гостиница мирно спит. Однако зажигать люстру я все равно не решилась. Зачем мне свет? Отлично ориентируюсь и без него. Так, сначала поставим кастрюлю на столик и снимем крышку. В нос ударил аромат специй. Вроде шафран, базилик и карри.

Я протянула руку и сняла с крючка ножницы для разделки дичи. Олеся патологически аккуратна, каждая вещь на кухне имеет строго определенное место.

Не дай бог повесить половник туда, где надлежит висеть шумовке, или случайно пихнуть шеф-нож в подставку для «овощных» ножей. Повариха тут же исполнит арию зануды из оперы «Моя жизнь у плиты»: «Сколько раз надо говорить? Если все на местах, на готовку тратится меньше времени! Для вырезки и капусты отдельные рубаки, вилки рыбные справа в шкафу, штопор висит последним на держателе. Не лезьте на пищеблок со своими замашками».

Главный враг Олеси – Степа. Я часто путаю крючки, на которых надо развешивать утварь, а один раз сварила яйцо в кастрюле, которая предназначена для каши.

По мнению поварихи, за последний поступок меня следовало запереть на соседнем острове, в колонии для пожизненно осужденных. Я осквернила «кашный горшок», сделала его непригодным, испачкала, исцарапала, помяла, погрызла, села на него, растоптала. Если я подхожу к плите или мойке (справедливости ради отмечу, случается это редко: готовить я не умею и не люблю), то Олеся кидается грудью защищать инвентарь, бубня себе под нос: «Некоторым лучше попросить, им подадут, а потом за ними уберут, на место поставят, не швырнут куда ни попадя».

Сейчас скрупулезность кухарки была мне на руку. Несмотря на вздорный характер, Олеся отлично готовит, но сегодня цыпа оказалась странной, вроде мягкой, но какой-то упругой, плохо жевалась, еще хуже откусывалась, но замечательно пахла, а я очень хотела есть, поэтому старательно обгрызала ножку.

В тот момент, когда курочка показалась мне совсем уж несъедобной, из столовой раздалось тихое, но отчетливое: дзинь!

Я затаилась у столика.

Дзинь! Дзинь! Ш-ш-ш… Сообразив, что в комнате веселится мышь, я схватила тряпку и кинулась в атаку на грызуна.

Я дернула за шнурок, включающий торшер, желтые блики света разбили темноту.

– Лучше тебе сидеть тихо, – посоветовала я и потрясла старым посудным полотенцем.

Мышь не ответила, я сделала пару шагов и увидела на комоде, где у нас хранятся скатерти, статуэтку лисы.