Я его не с пустыми руками встретила, а за вином спустилась, конфет-фруктов прикупила, и пока ходила, он и примчался, сокол мой. Вот удивился-то, что ему не открывают! – она рассмеялась от воспоминаний. – А тут я поднимаюсь, с вином и фруктами. В пальто. А под пальто у меня... – она подмигнула Бабкину, – только та самая белая сорочка. Знала я, что Димочка оценит! Жаль, конечно, что потом ему нелегко пришлось, друзья-то совсем от него отвернулись. Дениска Крапивин, хитрец такой, и руку ему перестал подавать при встрече, и Сеньку-Швейцарца на это подговорил.
– А ведь вы были знакомы и с Николаем Чешкиным, – не задумываясь, заметил Бабкин. – Его вам совсем не жалко?
Лицо Томши неуловимо изменилось. Исчезла веселость, глаза помрачнели, и ее улыбка стала похожа на гримасу.
– Не тогда, так на день позже, – отрезала она. – Хотите, чтобы я причитала, как остальные: «Ах, какой талантливый мальчик погиб»? Не смешите меня! Видела я их талантливого мальчика – больной он был, законченный шизофреник.
– Под старым дураком вы, надо полагать, подразумеваете Владислава Захаровича? – осведомился Макар.
– Именно так и надо полагать, – передразнила Томша. – Как еще его назвать? Не уберег внука-то, как ни старался.
– Вы тоже сыграли в этом некоторую роль, – не удержался Сергей.
– Бросьте! Не я, так другая баба оказалась бы на моем месте.
– Кое-что не сходится... – протянул Бабкин. – Если Крапивин все это придумал, так зачем же ему нужно было прекращать общение с Силотским? Раз он сам его подставил?
– Вы что, не знаете, что ли – Димка Силотский на внучку Чешкина глаз положил.
– А что еще происходило? – тут же спросил Макар.
Томша помолчала, без выражения посмотрела на него.
– А мне ведь работать надо, – наконец сказала она, поднимаясь на ноги.