Но в ту секунду, когда он вставил дуло револьвера в рот, ощутив омерзительную солоноватость ледяного металла и раздражающий ноздри запах, хлопнула дверь, раздались торопливые шаги, и знакомый голос, запыхавшись, сказал:"
"– Не стоит этого делать, Денис Иванович.
Вынув изо рта липнущий к губам и языку пистолет, Крапивин обернулся и увидел в дверях одного из двух сыщиков, которого успел возненавидеть на похоронах, – младшего, нахального, с насмешливым взглядом. Он и сейчас смотрел насмешливо, и по какой-то причине именно это выражение его лица остановило Дениса от того, чтобы спустить курок.
– Уходите, – без эмоций сказал Денис. – Уходите!
Парень покачал головой.
– Вы не все знаете, – сказал он, и Крапивину показалось, что парень усмехается. – Сказать по правде, вы ничего не знаете.
Денис подумал, что нужно выстрелить, выстрелить немедленно, пока не появились еще люди, но его останавливала насмешка в глазах и голосе Илюшина. Он с детства не переносил, когда над ним смеялись, а он не понимал причины.
– Чего я не знаю?
– Вы не знаете человека, по вине которого оказались здесь с пистолетом во рту.
Крапивин рассмеялся высоко и тоненько. Ему и в самом деле стало смешно.
– Знаю. Вот он! – с внезапной яростью он ткнул дулом в зеркало, висевшее на противоположной стене и отражавшее его самого и окно за спиной. – Вот он, слышите?! Вот он!
Его голос сорвался, и Денис закашлялся.
– Вы ошибаетесь. Я легко могу вам это доказать.
– Уходите! Оставьте меня одного!
– Не раньше, чем вы обернетесь.
– Вы выстрелите в меня! – выкрикнул Денис севшим голосом, понимая, что его загоняют в ловушку, но не понимая, в какую именно.
– Не глупите! Единственное оружие – у вас в руках, и я не вижу ни малейшего смысла в вас стрелять, раз уж вы сами собрались это делать!
Логика последней фразы неожиданно убедила Крапивина. Настороженно глядя на Илюшина, он опустил револьвер, не спуская палец с курка. Взгляд его снова упал на зеркало, и, вздрогнув, он увидел в отражении, что двор перед домом больше не был пустым.
Одного он узнал сразу – Сергей Бабкин, другой сыщик, уехавший от него всего лишь несколько часов назад. Но второго он узнать не мог, словно зеркальная поверхность, покрытая рябью подобно воде, искажала знакомые черты, и они никак не желали складываться в лицо, которое он видел тысячу раз.
– Обернитесь, – спокойно повторил Илюшин.