Растянувшись на соломе, покрытой кошмой, Матвей заложил руки за голову, уставившись бездумным взглядом в бездонное чёрное небо, усыпанное звёздами. Можно считать как угодно, но южное небо сильно отличается от неба в любом другом месте.
– Слышь, Матвейка? – Тихий голос отца заставил парня чуть вздрогнуть. – Ты, может, ещё чего вспомнишь, так ты это, не молчи. Что бы ни придумал, сразу рассказывай. Пробовать станем. Пусть даже не получится.
– Материалу много потеряем, бать, – едва заметно улыбнувшись, тихо отозвался парень.
– Да и хрен с ним, – неожиданно хмыкнул кузнец. – Тут другое. С такой работой жить интересно становится. Устаёшь одно и то же делать. Словно по кругу ходишь. Вот чёрт косноязыкий, – выругался он. – Хочешь чего доброе сказать, а не получается."
"– Я понял, бать, – усмехнулся Матвей в ответ, про себя продолжая: «Душа творчества хочет. Что ж. Вы просите песен, их есть у меня…» – Бать, нам для моих задумок придётся ещё и штамп делать.
– Это как? – тут же подскочил мастер так, что даже гружёные дроги закачались, хотя рессор на них и помине не было.
– Это примерно как монеты делают или медали. Из доброй стали форму отливают с рисунком, а после промеж двух штампов заготовку кладут. Ну и кувалдой или молотом тяжким, чтоб одним ударом готовую деталь получить.
– Это ж какой молот нужен? – озадачился Григорий.
– Тяжёлый, – согласно вздохнул Матвей.
– Да кто ж его тогда поднимет?
– А его механикой поднимают. Человек с таким не управится.
– И что, выходит, ты знаешь, как его сделать?
– Знаю, бать, – решившись, признался парень.
– Пружины, – понимающе вздохнул кузнец. – Сложно это, Матвейка. Да и дорого встанет.
– Знаю, бать. Потому и молчу. Тут бы с обычными делами разобраться. Да и разговоры разные сразу пойдут. Мы вон станки сделали, и то вся станица почитай месяц гудела. Словно чудо увидали. А чего там сложного-то? Станина да валы ровные. Ну, ещё шестерни.
– Не бери в голову, – тихо рассмеялся Григорий.
– Оно понятно, – вздохнул парень. – Да только не люблю я, когда на меня словно на чудо заморское дивятся. Ты вспомни, как с меня народ глаз не сводил, когда я в первый раз после болезни в церкву пришёл. Будто ждали, что у меня и вправду рога с хвостом вырастут.
– Ну да. Было, – растерянно крякнул кузнец. – Ты, Матвейка, забудь.