Это был бы замечательный повод завести разговор, поскольку извиняться я не умел.
Все последующие дни демонстрировали провальность моего плана. Масла в огонь подливал Кир, который как будто бы специально уточнял у меня:
— Ты помирился с Соней?
На что мне оставалось лишь разводить руками и оправдываться тем, что она всё ещё болеет. По крайней мере, так утверждала Лапина, глядя в глаза нашей классухе.
Но я не слышал в её голосе уверенности.
К концу учебной недели я дошёл до ручки, понимая, что если срочно не увижу Соню, то всенепременно прибью кого-нибудь.
— У меня несколько иные планы были на эту комнату, — подбирая слова, сообщил отец."
"— Как жалко, что тебе не с кем эти планы реализовывать, — не удержался я от очередной вспышки.
— Ром, что не так? — нахмурился папа, до которого дошёл точный смысл моих слов.
— Всё, — огрызнулся я и… сбежал домой.
Как же я устал от всего этого.
***
Сдался я в пятницу, предварительно подглядев в журнале Сонькин адрес.
Найдя нужный дом, я ещё минут двадцать бродил вокруг, не решаясь зайти.
Вот что я ей скажу?
Воображение почти тут же нарисовало картинку, как она захлопывает дверь прямо перед моим носом.
— И будет права, — в голове противным голосом заметил Кирилл.
— Значит, дура, — решил я и, плюнув на всё, поплёлся к нужному подъезду.
Соня жила в одной из стареньких двухэтажек, которые по непонятным мне причинам до сих пор сохранились в нашем районе. И это почти центр города! В Москве от них бы уже давно и следа не осталось. Металлическая дверь, которая даже не была снабжена домофоном, оказалась беспечно открытой. В подъезде воняло одновременно жареной рыбой и квашеной капустой. На какой-то момент показалось, что меня сейчас стошнит — прямо под Сонину дверь. Это было бы эпично.
Стараясь не дышать через нос, от души постучал в старенькую дверь, обитую дерматином по моде прошлого века.
Те секунды, что прошли с моего стука до звука открывающегося замка, показались мне самой настоящей вечностью. Меня даже передёрнуло, настолько убогим был этот подъезд, состояние которого буквально кричало о нищете и безысходности. Но тут щёлкнул замок, начала открываться дверь, и все ненужные мысли сами сбежали прочь, оставив лишь смутное ощущение тревоги и… предвкушения.