Отец Ромы периодически подсовывал бабушке какие-то документы на подпись, я же всё это время тихо молилась, чтобы Рома не оказался потомком чёрных риелторов.
***
Бабушку выписали через неделю. Ровно через три дня после того, как Александр Дмитриевич вновь явился ко мне домой с известием, что полиции удалось найти мою маму и временно поместить её на лечение в стационар.
И опять я плакала. Только на этот раз уткнувшись в его белую рубашку. За эти дни я уже успела привыкнуть к ним всем.
К Стасу, который продолжал бегать курить под наши окна после тренировок по футболу с бутылкой колы и замороженной пиццей.
К Дамиру, который после школы упорно проводил ревизию моего холодильника, каждый раз вынося вердикт:
— Будешь слушаться Стаса — заработаешь гастрит.
К Ромке, который в компании Кирилла каждое утро поджидал меня на пути к школе. Мы с ним опять играли в молчанку, поэтому наличие младшего Чернова было очень кстати.
И всё это было настолько мило, что я… буквально ненавидела себя за свою беспомощность и никчёмность. В итоге я всеми силами стала дистанцироваться и избегать Рому, как если бы попросту не заслуживала его.
Глава 12
Наши дни
Рома
Это была наша предпоследняя ночь в пути. Братья мирно спали в своих постелях, а я буквально задыхался от… неизвестности. Жизнь катилась по наклонной, с каждый днём усиливая ощущение, что точка невозврата уже пройдена.
В голове была какая-то каша из мыслей, доводов и воспоминаний. И всё это так тесно переплеталось, превращаясь в один сплошной компот.
Телефон, лежащий возле подушки под моей ладонью жёг кожу.
«Рома, — гласило сообщение, прочитанное мною часом раньше, но пришедшее ещё в день нашего отъезда из Москвы, — не могу до тебя дозвониться. Свяжись со мной в ближайшее время, нужно ещё раз пересдать анализы. С уважением, Баринов К. С.».
Константин Сергеевич был моим онкологом целую вечность. И пусть я был здоров всю свою сознательную жизнь, ощущение незримой угрозы проходило красной нитью через каждый мой день.