— Да? — бросила в трубку, глядя на счастливого Ромку, который стоял напротив и пытался поцеловать меня в нос.
— Сонечка, — прорыдала соседка тётя Люба. — Бабушка твоя…
***
Дорога до дома запомнилась плохо. Лишь мой взгляд в пустоту иллюминатора и Ромкины пальцы, весь полёт сжимавшие мою ладонь. Да и вообще, если бы не он, решивший все вопросы, связанные с нашим спешным возвращением в родной город, я бы так и осталась реветь на съёмной квартире в Питере.
С самолёта нас встречал Александр Дмитриевич, который взял на себя заботы по организации похорон.
— Сонь, мне очень жаль, — с самым серьёзным видом сказал он, стоило нам с Ромой выйти из зала прилёта. Отец с сыном пожали друг другу руки, мне же оставалось лишь кивнуть головой. Все слова благодарности будто бы застряли где-то внутри, вместе с невыплаканной болью.
По дороге из аэропорта адвокат Чернов в своей деловой манере бегло пересказал обстоятельства случившегося, о коих я и так знала — со слов тёти Любы: бабушка возвращалась из магазина, когда ей стало плохо прямо на улице.
— Предварительно врачи сказали, что, скорее всего, это был тромб, — подытожил свой рассказ Александр Дмитриевич. — Официальное заключение будет готово через месяц.
— Разве это имеет какое-то значение?! — слабо ощетинилась я, злясь непонятно на кого.
Рома чуть сильнее сжал мою ладонь.
— Не имеет, — согласился он. — Но это те вопросы, которые всё равно придётся решать. И поскольку твоя мама… вряд ли сможет взять это на себя, то…
Он не договорил, но я и так всё поняла.
Не то чтобы я об этом не думала… Но скорбь по бабушке пока что заглушала все остальные проблемы, которые теперь автоматически ложились на мои плечи. Главной из которых была забота о маме.
Меня довезли до самого дома. Ромка немного потоптался возле подъезда.
— Давай я с тобой пойду, — в который раз повторил он, на что я лишь слабо мотнула головой.
— Я справлюсь.
— Да, но ты не обязана проходить через это одна.
— А я и не одна, — вымученно улыбнулась я и на пару мгновений, позволив себе слабость, прижалась к его груди. — Поблагодари папу за всё и… извинись за меня.
— Он всё понимает, — заверил Рома, бережно погладив меня по волосам. За последние несколько дней он выполнил годовую норму по прикосновениям.