И в этом не было их вины, они и так сделали всё возможное и невозможное. Единственными людьми, для которых судьба мамы имела значение, были мы с бабушкой. Вот только бабушки не стало… А значит, теперь я была обязана заботиться о ней за нас двоих. И не потому, что мне некуда деваться, а потому, что это моя МАМА.
Утро принесло чёткое понимание, что Питер навсегда остался в прошлом и что моё место — здесь. Я даже сожалений из-за этого не испытывала, лишь холодное спокойствие и уверенность в том, что поступаю правильно.
— Романова? — в коридоре появилась уставшая после ночной смены медсестра. — Опасность миновала, ваша мама будет жить.
***
Сложнее всего мне дался разговор с Ромой."
"— Я никуда не поеду, — в десятый раз повторила ему. — Моё место рядом с мамой.
— Она в больнице!
— Её выпишут рано или поздно.
После того как врачи спасли ей жизнь и она пришла в себя, её поместили в психиатрический диспансер, как это бывало раньше.
— И что тогда? Ты планируешь вот так вот… убить своё будущее, заперев себя в этом доме?
Он злился.
— Я что-нибудь придумаю.
— Вот сначала придумай, — бросил он и ушёл, громко хлопнув дверью.
Есть ли у одиночества предел?
***
Отчислялась из ВУЗа я по телефону, предварительно сходив в магазин и купив чекушку водки. До этого мои отношения с алкоголем сводились к минимуму: несколько бокалов вина, которые можно было пересчитать по пальцам, и пара банок пива, выпитых в посиделках с одноклассниками.
Проснулась поздно вечером от жуткого ощущения, что на меня кто-то смотрит. Испуганно подскочив на диване, я встретилась с родным взглядом карих глаз.
— Ну и скажи мне, как тебя здесь одну оставить? — тяжко вздохнул Рома, заправив прядь моих волос мне за ухо.
Жалобно всхлипнула и уткнулась ему в основание шеи.