Зачастую вся их ругань больше походила на игру, целью которой было как можно дальше засунуть нос в жизнь другого, словно попытка сказать: «Ты меня, конечно, бесишь, но я всё равно с тобой». Но сегодня всё звучало несколько иначе. Кирилл ощущал это на уровне интуиции, не обнаруживая за словами братьев привычной лёгкости и безбашенности.
Пока младший из Черновых размышлял над происходящим, трубкой завладел Дамир, в голосе которого слышалось несвойственное ему раздражение:
— Кир, ты ещё там?
— Угу.
— Подожди минуту, я выйду, — попросил Бероев, хлопнув дверцей автомобиля.
— Достали?
— Не то слово, — хмыкнул Дам. — Рома сам себя по невыносимости превзошёл. Нервничает, но не признаётся.
— А Стас?
— А Стас за него переживает, вот и вторит всеми силами. Если мы доедем хотя бы до Урала и они друг друга не прибьют, можешь считать это чудом.
— Держись, — искренне посочувствовал Кир, он, как никто другой, знал, на что способна эта парочка.
— А что делать? Ладно, давай к главному.
— И как ты себе это представляешь? «Привет, Соня, говорят, что ты тут замуж собралась»?
— А почему, собственно, нет? Вы с ней всегда умели общий язык найти.
— Да, но это потому, что я никогда не лез в их отношения с Ромой.
— Ну, значит, пришло время, — легко заметил Дамир. — Иначе, боюсь, за два дня пути Роман Александрович не просто с ума сойдёт, но и нас до греха доведёт.
Кирилл немного помедлил, прежде чем тягостно вздохнуть:
— Ладно, завтра попробую что-нибудь придумать.
***
Сон никак не желал идти. Кирилл ворочался с боку на бок, а мозг упрямо продолжал прокручивать ситуацию с Ромой и Соней на разные лады. Как и Дамир, Кир не был склонен впадать в панику, но если Бероев сам по себе был рассудительным и трезвомыслящим, то третий из братьев Черновых (или четвёртый, если брать в расчёт того же Дама) до последнего старался просто верить в лучшее. И зачастую эта вера его не подводила.
Известие о скором замужестве Сони поставило в тупик не только Рому, но и всех остальных членов семьи (по крайней мере, тех, кто оказался в курсе). И если быть абсолютно честным, то сам Кирилл переживал куда больше за Соню, чем за родного брата. Происходящее с Ромой было более или менее понятно, во всяком случае, причинно-следственная связь лежала на поверхности, поведению же Романовой найти внятного объяснения никак не получалось.