Раньше я полагала, что моё терпение не имеет границ, что я всегда способна если не сдержаться, то хотя бы вовремя шлёпнуться в обморок, чтобы не устроить истерику, но оказывается «правильный» человек способен открыть в тебе самые неправильные стороны. Или может за этот день произошло слишком много всего.
Пусть Адриан считает меня истеричкой, пусть думает обо мне что хочет, но я больше не могла держаться, не могла делать вид, что мне всё по плечу и… я завизжала! От души выдала звук, больно бьющий по барабанным перепонкам.
Казалось бы, такая детская, совершенно некрасивая истерика, что в ней может быть хорошего? Но она помогла мне почувствовать себя… освобождённой. Это определённо лучше, чем размахивать кулаками или портить жизнь другим.
Так что когда воздуха в лёгких стало не хватать, я замолчала, ощутив блаженное опустошение и, рвано задышав, расслабила пальцы, а затем открыла глаза. Первое, что мне довелось увидеть это — Адриан, очень странный и непривычный Адриан. На его лице застыла растерянность, а в глазах плескалось самое натуральное раскаяние.
Вина попыталась меня захлестнуть, но я напомнила ей, что причиной этой вспышки стали его слова.
— Прости, я снова перегнул, — выдохнул муж, делая шаг ко мне. Пусть он осознал, но я всё ещё чувствовала обиду, понимала, что если не покажу сейчас характер, Адриан и дальше будет выпячивать свой, не заботясь о моих чувствах. И это действительно может обернуться катастрофой для всех, кто живёт здесь.
— Господин…, — начал что-то говорить Эшесс, но Адриан едва сдерживая ярость, бросил в его сторону:
— Если ты сейчас попытаешься меня поучать, я оторву твою клыкастую голову.
— Вот идиот, — проворчала Вьюга, приземляясь мне на плечо. Сова поспешила смыться, как только поняла, что меня сейчас прорвёт.