Это величайшее из наслаждений, дарованное нам Богом! И это ни в коем случае нельзя опошлять. Секс для меня не заключается в том, что я сейчас сброшу трусики и улягусь на диван, полностью доверившись тому, что метрдотель сделает вид, будто ничего не подозревает. Но, как я уже говорила, я всегда плачу долги. И мы еще вернемся к этому вопросу, когда я получу работу."
"Впервые, с тех пор как он оказывался в подобных ситуациях, Петтерсон по-настоящему смутился. Он даже почувствовал, что краснеет, а на лбу появились капельки пота.
— Я даже и не заикался на эту тему, — неуверенно сказал он. — Я не хочу, чтобы ты меня неправильно поняла, но…
Она отодвинула кресло.
— Я позвоню тебе, как только все узнаю.
Он смотрел на нее через стол.
— Неужели ты сейчас уйдешь? — Сознание того, что она все время держала разговор под контролем, привело его в замешательство.
— Да. Мне нужно написать еще несколько писем до того, как я лягу спать, а сейчас уже достаточно поздно.
Петтерсон уже понял, что это не обычная женщина, так что все его обаяние на нее не действует. Но он желал ее, как не желал до сего никакую другую женщину. И все же приходилось запастись терпением.
«Я плачу свои долги». Что ж, остается запастись терпением, сказал он себе.
— Все в порядке, — он проводил ее до двери.
Пока он подписывал чек, Шейла вышла на улицу.
Он догнал ее.
— Даже не знаю, как поблагодарить тебя, Крис, — сказала она.
— Будем надеяться, ты получишь эту работу, — перебил он ее.
«Я очень серьезно отношусь к сексу! — так сказала она. — Это наслаждение, дарованное нам Богом!» Мысль о том, что он может оказаться в постели с этой женщиной, вызвала у него учащенное сердцебиение.
Швейцар подал к выходу его машину. Обратный путь они проделали молча. Когда Петтерсон остановился возле отеля «Франклин», Шейла наклонилась вперед и коснулась губами его щеки.
— Спокойной ночи, Крис… и еще раз спасибо.
Она взбежала по ступенькам отеля и исчезла в холле, где ее с нетерпением поджидал Хэммет.
Глава 2
На следующее утро Петтерсон был в своем офисе в обычное время. Увидев прибывшую корреспонденцию, он сделал недовольную гримасу. Письма двумя большими стопками лежали на его столе.
Он провел бессонную ночь, думая о Шейле.