— Вы не можете позвонить моей жене? Чего ей зря ходить, если ко мне ее все равно не будут пускать?
— Я позвоню, — пообещал Пинто.
Перед тем как принять первую порцию успокоительного, Кейд обдумал все, что говорила Хуана. Да, когда он выйдет из госпиталя, у него будут крупные денежные заботы. Он уже начал слегка беспокоиться, что подписал ей чистый чек. Оставалось надеяться, что она не станет снимать со счета все. Ей действительно нужны были деньги. Потом он вспомнил, что надо еще заплатить за часы; к тому же этот проклятый гараж.
Пролетела неделя. Кейда держали на успокоительном. Голова перестала болеть, он отдохнул и чувствовал, как возвращаются силы. Что его больше всего радовало и поддерживало, так это ежедневно обновляемые букеты цветов, в которые всегда была вложена карточка с одной и той же надписью: «Любимому.
На восьмой день Кейд спросил Пинто, можно ли ему увидеться с женой.
Доктор покачал головой.
— Еще рано. От посетителей одни волнения. А вам не следует волноваться. Я, конечно, не собираюсь утверждать, что ваша жена намеренно может расстроить вас, но ведь у нее могут быть какие-то свои трудности. Это так естественно. Так что, если хотите побыстрее поправиться, наберитесь терпения.
— Но ей вы это скажете?
Доктор Пинто посмотрел на Кейда, затем куда-то в пространство.
— Я скажу.
К концу второй недели Кейд уже мог сидеть в кресле у открытого окна. Он чувствовал себя достаточно хорошо. Была, конечно, еще некоторая слабость, но болей он не чувствовал уже три дня, и Кейд был настроен встретиться с Хуаной без малейшего промедления, о чем и сказал доктору Пинто во время дневного обхода.
— Да, — сказал Пинто безо всякого выражения на лице, — я полагаю, вы сейчас вне опасности. Хорошо, я позвоню ей; как насчет завтрашнего вечера?
— Сегодня вечером, — твердо ответил Кейд. — Я достаточно долго ждал. И вообще, что у вас за госпиталь? Почему в моей палате нет телефона?
Пинто пожал плечами.