Сезон боя быков в Испании завершился. Возможно, Хуана вернулась в Мехико-Сити. Интересно, она все еще с Диасом? Или же он ей наскучил, и она подыскала кого-нибудь другого? Кейд хорошо помнил, что она все еще его жена. Надо было бы оформить развод, но он никак не мог собраться с духом, чтобы проделать все формальности.
Однажды вечером, через несколько месяцев после того, как он начал работать для «Сан», Кейд настроился было посмотреть телевизор, как зазвонил телефон.
Бердик, уже в пижаме, валялся на диване. Он поднял голову и с отвращением посмотрел на надрывающийся аппарат.
— А черт с ним, пусть звонит, — сказал он.
Но для Кейда это был зов судьбы. Он чувствовал непреодолимую потребность ответить. Немного поколебался, но поднялся на ноги.
— Я все же отвечу, — сказал он и снял трубку.
Звонил Мейтисон.
— Это ты, Вэл?
— Полагаю, да, — ответил Кейд, уже сожалея, что поднял трубку.
— Слушай, Вэл, есть срочное дельце, а у меня нет фоторепортера.
Кейд скорчил рожу Бердику и пожал плечами.
— А в чем дело, Генри?
— Подстрелили старого Фридлендера! Если мы поспешим, у нас будет эксклюзив! Дело поручено лейтенанту Такеру, а он мой хороший друг. Он-то мне и звякнул. А никто другой пока не знает. Возьмешься, а? Вэл?
Кейд мог бы и отказаться.
— Хорошо, Генри, я все сделаю.
— Хороший мальчик! Адрес знаешь?
— Знаю. Уже выхожу.
Кейд положил трубку, помчался в спальню, повязал галстук и надел пиджак. Схватил сумку с камерой и снаряжением и бегом направился к выходу.
— Ну, и куда, к черту, ты несешься? — спросил пораженный Бердик.
— Фридлендера подстрелили! Мне надо заснять! — бросил на ходу Кейд и был таков.
Джонас Фридлендер был поэтом, драматургом, художником и музыкантом. За последние тридцать лет он создал себе репутацию человека, без которого не мог обойтись ни один вернисаж, ни одна премьера оперы, никакая литературная презентация, если все эти мероприятия рассчитывали на успех. Фридлендер был педераст.