Мне просто необходимо выпить!
Бауманн снял свою плотную штормовку и набросил на спинку кресла. Стояла удушающая жара. Он подошел к окну и распахнул его. В комнату ворвался чистый, холодный воздух. Возможно, будет снегопад…
— Закрой это чертово окно! — закричал Кейд.
Бауманн подошел к нему.
— Посмотри на меня, — сказал он спокойно.
Кейд отнял руки от лица и посмотрел на Бауманна.
Тот, ни слова не говоря, тыльной стороной ладони залепил Кейду четыре молниеносные пощечины, которые опрокинули репортера на спину. Он лежал на кровати, ошеломленный, тупо глядя на коренастого швейцарца.
Кейд затих. Он коснулся своего горящего лица, внезапно протрезвел и увидел ненавистную рожу Бауманна, такую же, как и Рона Митчелла в Истон-вилле.
— Я могу проделывать это упражнение еще несколько часов и не устану, — сказал Бауманн мягко. — Мы должны работать вместе. Я сказал — больше ни капли, и это означает — больше ни капли.
Кейд собрался и рывком бросил свое тело вперед и вверх, целя кулаком в равнодушную физиономию напарника. Тот увернулся с унизительной для Кейда легкостью. Зато кулак Бауманна не промахнулся и со всей силой обрушился на солнечное сплетение Кейда. Кейд, согнувшись в три погибели, рухнул на колени. Он задыхался.
Бауманн схватил Кейда за волосы, приподнял и нанес еще три сильнейшие оплеухи. Кейд был совершенно беспомощен. Бросив репортера на пол, Бауманн прошел к двери, открыл ее и, подмигнув портье, принял у него поднос с кофейником.
Бауманн сел на кровать, достал из пачки сигарету, не спеша закурил.
Кейд какое-то время лежал неподвижно, затем шевельнулся и принял сидячую позицию. Он глядел на Бауманна ненавидящими глазами.
— Ну, ты и ублюдок! — прошелестел он.
Бауманн улыбнулся.
— Есть немного. Ну, поскольку с разборкой покончили, не выпить ли нам по чашечке кофе?
Он поднялся и взялся за кофейник.
— Сахар?
— Нет.
Бауманн вручил Кейду чашку и снова уселся на кровать.
Кейд остался на полу. Тело ныло от недавних ударов, но мозги были ясными. Он вдруг посмотрел на себя глазами Бауманна: сидящий на полу алкаш с побитой мордой в растрепанной одежде, потерпевший полное поражение.