Знахарство у меня всегда ассоциировалось с практической пользой и помощью себе и другим, но уж точно не с тем, чем сейчас занимались мы с Графиней.
— Орк, соберись! — голос Ольги Анваровны резанул не хуже ножа.
— Да, готов я, — взяв себя в руки, подтвердил я. — Готов…
— Хорошо. Тогда дай мне крючок. Средний. И верни этого слабака в сознание, он какой-то совсем болезный.
Отыскав нужный инструмент, я повернулся к бесчувственному Халве.
— Как я учила. Помнишь?
Я положил лапы на виски предателя и почувствовал, как сквозь меня течёт энергия.
Тихий вздох килдинга подтвердил, что я всё сделал правильно.
— Хорошо. Теперь отойди — второго халата у меня нет.
Подчинился. Глаза открывать не хотелось, но я себя заставил. Как бы ни было мне неприятно быть участником пытки бывшего сокурсника, ощущать себя трусом на фоне решительной и железной Графини было ещё противнее. К тому же, разве мы не правое дело делаем, а? Спасаем Замок от сумасшедших сектантов, которые, к тому же, украли могущественный и опасный артефакт, и уж точно не для того, чтоб обернуть его силу на пользу людям.
Графиня, вооружившись крючком, одним коротким движением загнала его Халве под ребро, отчего тот заорал благим матом.
— Так что насчёт твоего пособника? — наклоняясь к нему, проворковала Ольга. — И Слезы Солнца?
— Я не знаю!!! Ничего не знаю!!! Я ничего не!..
Голос предателя, звонкий в начале, стал тихим и неразборчивым.
— Слабак! — презрительно процедила сквозь зубы Графиня. — Орк, тебе придётся принять более активное участие, чем планировалось.
Не сказать, что я почувствовал себя счастливым от такого предложения, но согласно кивнул.
— Что надо делать?
— Держи его в сознании, — пояснила Графиня. — На самом краю. Так, чтоб полностью понимал и чувствовал все манипуляции, но отключиться не мог. Это лучшая пытка из тех, которые я знаю.
— Когда не то чтобы нестерпимо, но никуда не деться? — уточнил я.
— Верно.
— Понял.
Я снова положил лапы Халве на виски и приготовился к тому, что пытка будет пусть не настолько мучительной, как ожидалось, но зато долгой. Очень долгой.
Ведь это действительно страшнее, чем нестерпимая, но быстрая боль.
В этот момент стало кристально ясно зачем Графиня оставила именно меня. Дар знахаря работает, как правило, сопровождаясь приятными или в крайнем случае без ощущений.