– Как он выглядит?
– Как куча говна. И воняет от него так же. От тут уже неделю зависает, пропился до последней нитки.
– Нет, это точно не он. Мой Рыбак раньше этой ночи появиться здесь никак не мог.
– Плохо. Мне этот Фишер не нравится. Так бы и прибил суку. Ладно, раз ко мне претензий нет, меняем тему. Я все же твой крестный и мне до сих пор не по себе от того, что оставил тебя там. Да, в Улье иначе никак, но пойми, не все из старого можно вот так взять и забыть. В общем, я считаю себя твоим должником и потому буду вкусно угощать.
– Борщ, котлеты, ну и по мелочи.
– А я разве про жратву спрашивал?
– Мне пива хватит, банку добью и на боковую.
– Да хрен ты угадал. Тут водка вкусная, для начала высосем по литру, потом задумаемся о дальнейшем времяпровождении. По бабам можно сходить, почему бы и нет. В принципе, даже идти никуда и не надо, у Хмурого есть. Страшные они, как моя жизнь, но после литра водки тебе не все ли равно будет.
– Ни водки, ни баб не будет.
– Это ты сказал не обдумав вопрос в свете глубокого понимания демографической ситуации?
– Ты сам-то сейчас понял, что спросил?
– Уж прости, язык не успевает за мыслями. Ладно, сформулируем чуть иначе. Вот скажи, много ли баб ты тут видел за все время?
– Одну. Одежду приносила, когда моего размера на витрине не оказалось. И еще одну на улице.
– То есть видел всего лишь парочку. А мужиков, я так думаю, встречал куда больше?
– Я прямо сейчас вижу семерых.
– И тебя это не удивляет?
– Меня тут почти все удивляет.
– Дети не выживают, первыми уходят. Потом съедают баб, мало кто из них приспособлен к реальной жизни. В итоге мы имеем ситуацию, где на десять свежих иммунных мужиков приходится одна фемина. Как правило – та еще крокодилица, но здесь она все равно на положении принцессы. Тем более тут стаб на самом краю мира, дальше нет ничего подобного. Кто от Внешки выходит, здесь первым делом оказывается.