Никто не знает сколько ей лет, некоторые говорят, что она здесь с самого начала времен, старее египетских пирамид и потому любит появляться на людях в образе мумии. И она всегда была той еще нимфоманкой, сколько ее помнят. Ты представляешь, какой богатый опыт накопила со времен фараонов? Тебя, раскрасавец, ждет незабываемый трах. Только учти, она немного извращенка.
– Вроде тебя?
– Ну что ты, она куда извращеннее. Ты, главное, будь с ней покорным и ласковым, и язычком не забывай работать усиленно, глядишь, не отхлещет тебя по белой попке плеткой, что сделана из проволоки колючей.
За спиной болтуна мелькнула тень, это кто-то показался в коридоре. Тот мгновенно развернулся:
– Какого!.."
"Карат, не задумываясь о том, правильно или нет поступает, навалился на дверь, просунул стянутые руки через решетку, дотянулся, ухватился одной ладонью за обрез, другой за запястье, завернул руку к плечу, потащил к себе упирающееся вопящее тело, крепко прижал к железу.
И через плечо увидел, как по коридору несется Шуст.
Карат поморщился, лезвие добралось до плеча и чувствительно прошлось по его пальцам. Но хватку не ослабил, жертва все еще трепыхалась, причем с нечеловеческой силой.
Должно быть Шуст нанес не менее пятидесяти ударов прежде чем тело обмякло, и Карат, наконец его отпустив, отшатнулся, уперся спиной в холодный бетон, неописуемым голосом пожаловался:
– Ты мне пальцы пописал грязным ножом…
– Забудь, тут ни сифилиса, ни СПИД-а нет.
– Помню… в Улье опасные бациллы не выживают.
– Где ключ?
– Откуда я знаю?
– А я откуда?
– Ну так поищи.
– Не бродит. Он в мониторной сидит. То есть уже лежит. Постой здесь, я ключ поищу.
– Обещаю, что никуда отсюда не уйду.
Шуст вернулся через пару минут с целой связкой ключей. Перебирая их один за другим он возбужденно рассказывал:
– Ты прикинь, я тут уже запарился лежки менять. У них два или три четких сенса, специально притащили. Ходят повсюду и сканируют, твари гнилые. Как ни ныкайся, а везде находят.