Тот, подняв мину, предупредил:
– Даже не мечтай! Взорву нахрен, скотина неблагодарная!
Монстр еще секунды три таращился на Карата, затем, приняв какое-то решение, потерял к нему интерес, спрыгнул на асфальт, подхватил тело сектанта, запрокинул повыше, шумно высосал содержимое его разбитой черепной коробки, после чего отбросил мертвеца будто надоевшую тряпичную куклу.
И одним прыжком без разбега долетел до края ближайшей крыши, ухватился, перескочил на нее, помчался дальше взбесившейся лошадью получившей способность скакать по домам.
Но он это сделал. Юпитер свободен.
Все, он выполнил то, что мысленно пообещал Аурелии. И как не тянет пробраться к площади и бросить на лучшую во всех мирах девушку хотя бы один взгляд, пора начинать мыслить рационально.
* * *
Высунулся из-за угла, замер, вглядываясь во мрак узкого переулка между парой разрушающихся домов. Никого не видать, а на слух надежды мало. За спиной доносятся отголоски работы перфоратора, их перекрывает хоровое заунывное пение затеянное оравой сектантов. Вот почему на мониторах в подвале было видно, как у них иногда одновременно начинают открываться рты.
Нет, вроде бы здесь и правда безопасно. Никаких намеков на отблески света от фонарей поисковых групп. Скользнув за угол начал продвигаться дальше, держась вплотную к стене. Поравнялся с пустым дверным проемом, с той стороны что-то мелькнуло, но среагировать не успел – руки будто в стальные тиски попали, Карата затащили внутрь с неудержимой силой, зажали рот и прошипели в лицо:
– Тихо! Ни звука! Свои!
Грубая ладонь чуть отстранилась, позволив прошептать в ответ:
– Хмурый? – по голосу узнал хозяина здешнего ""развлекательного комплекса"".
– Он самый. Ты куда это на ночь глядя в одних трусах? В библиотеку?
– Вообще-то на мне куртка есть.
– Куртка грязноватая, в такой к своим лялькам не пущу.
– Да я лучше к крокодилам схожу, чем к твоим лялькам. Какую куртку давали, такую и взял. Меня резко выселили из твоей гостиницы. А за нее, между прочим, уплачено наперед.
– В жалобную книгу об этом напиши.
– Обязательно.