Все, уже примеряется лезть, пора начинать портить мертвяку настроение. Карат, тщательно примерившись, ударил топором по пальцам твари, что ухватились за край створки. Угол неудачный, но отсек пару кончиков, еще один крепко зацепил. Лотерейщик бешено заурчал, рванул внутрь, выбросив вперед непострадавшую руку. Когти остановились перед лицом Карата, совсем чуть-чуть не дотянулся. А тот ударил еще раз, с выдохом, с размахом. Лезвие рассекло ладонь будто деревяшку, превратив ее в кровавую клешню.
Монстр дернулся назад, но собственный энтузиазм сыграл с ним дурную шутку.
Рука, которой тварь пыталась упираться о натянутый трос, повисла, подрубленная в локте. Со второй тоже все было плохо, как и с плечом, на которое Карат сделал основную ставку.
Еще удар, еще и еще. Треск костей, урчание мертвяка переходит в тонкий нестерпимо противный визг. Лотерейщик, наконец, выдирает себя из капкана чуть приоткрытых ворот, и, не удержавшись, заваливается на спину. Карат теперь не может продолжать разборку его плеча и, присев, с силой опускает лезвие топора на стопу, где из порванного носка грязного ботинка торчат когтистые пальцы.
– А ну стоять! Я с тобой еще не закончил!
Карат не стал повторять ошибку противника – не полез в щель. Прикрыл ворота, ослабив до отказа натянутый трос, скинул петлю с засова, с силой толкнул створку от себя, заставив широко распахнуться.
Умный, раз сумел с засовом справиться.
Помахивая топором, Карат, прихрамывая, понесся следом. Тварь покалечена как следует, передние лапки у нее совсем плохи, одна задняя тоже серьезно пострадала. Вон сколько крови теряет, вряд ли это полезно для их мертвячьего здоровья.
Выскочил на дорогу, оглянулся по сторонам.