Зажав в одной руке спасительный белый кругляш, а второй придерживаясь за стены, Анна проковыляла на кухню. Схватила стакан, подставила под смеситель, провернула кран…
Воды не было, смеситель отозвался неприятным бульканьем и затих.
— Да что ж такое? — пробормотала Анна и пошла к холодильнику.
Света тоже не было, внутренности монструозного серебристого шкафа тонули в полумраке, на полу под ножками уже виднелось мокрое пятно.
Анна на ощупь вытащила запотевшую полулитровую бутылку колы, отвернула крышку, забросила в рот таблетку, с наслаждением глотнула обжигающе-холодную газировку и сама не заметила, как выхлебала сразу полбутылки.
Утро выдалось необычайно тихим для столицы. Хотя какое утро, судя по солнцу, время близится к полудню. Дом Анны, пусть и старый, почти вплотную прилегал к монструозной громаде эстакады, построенной для того, чтоб ликвидировать пробки, но по факту только усилившей их.
А сегодня — тишина. Ну да, выходной, конечно, но всё равно странно. Неестественно для Москвы.
Немного придя в себя и вдоволь напившись, пусть и сладкой газировки, Анна решила проверить, что же всё-таки случилось со светом. В общем и целом, днём он не особо-то и нужен, но вот помыться Анне хотелось просто до жути, а для этого надо зарядить телефон и дозвониться до сантехника.
Замок щелкнул тихо, как и всегда, дверь открылась без скрипа, выпуская Анну на слабо освещённую лестничную клетку. Первое, что бросилось в глаза — открытые нараспашку двери соседних квартир. Второе — разбитые окна на площадке между лестничными маршами.
Внутри зашевелилось нехорошее предчувствие, вспомнился вдруг таксист Володя, такой, каким был во сне — окровавленный и с глазом, висящим на тонкой жилке.