Сама невинность

В нашей сельской местности в основном проживали люди простые. Аристократы, владеющие большими поместьями и имениями, предпочитали проживать в крупных городах, а сюда наезжали лишь изредка. Поэтому мне приходилось общаться с детьми зажиточных крестьян, мелких торговцев и всех тех, кто мог оплатить своим отпрыскам обучение в уездной школе. Разумеется, на образование девочек эти слои населения тратиться не любили, и в классах учились практически одни мальчишки, которые не делали скидки ни на мой пол, ни на мое условно аристократическое происхождение.

Что там говорить, бастардов не любят нигде. Приходилось драться, синяки и царапины стали моими спутниками вплоть до пробуждения магии. Благо, что это произошло рано. А уж потом, я стала грозой для местных грубиянов, и они старались обходить меня десятой дорогой.

Кроме самозащиты, магия шла в дело всегда, когда обижали слабых. Разумеется, мои обидчики пытались объединиться для того, чтобы отомстить, но я всегда была начеку и быстро научилась хитрить и изворачиваться, прятаться и, конечно, удирать, если того требовали обстоятельства.

К третьему году обучения интуиция обострилась настолько, что с тела исчезли все синяки и царапины, но бдительности я не теряла никогда. Осторожность – стала моим кредо и главным жизненным правилом.

Возможно поэтому, когда я вошла в главный зал Тенессийской академии, где заседала приемная комиссия, и показала пусть средний, но достаточный для зачисления на любой факультет, результат, то выбрала боевое отделение.

О том, что магистры на все лады пытались меня отговорить, не рассказала даже маме."

"В тот момент в зале молчали лишь двое: я и декан боевого отделения, магистр Николас Фрич. Огромный мужчина не восседал за столом, как все прочие члены комиссии. Он стоял, прислонившись мощным плечом к колонне, и смотрел прямо на меня. А я, как зачарованная, не могла отвести от него взгляд. Сейчас даже не скажу почему.

Возможно, меня поразил шрам, который начинался у правого виска, а потом спускался, рассекая бровь, к левому уголку рта, отчего и без того брутальное лицо боевика выглядело еще более устрашающим. В любом случае, я беззастенчиво пялилась на мужчину и почти не слышала, о чем мне говорят другие магистры. Он криво усмехнулся и в следующее мгновение в мою голову полетел тяжелый охотничий нож.

Тогда я не знала, что оружие не долетело бы до меня.