– Я не знала, что… – начинаю и запинаюсь, потому как слова не идут. – Встреча с Макаром была неожиданной.
Ситуация плохая. Руслану все это не понравится. Хотя мне тоже не нравится то, что я понятия не имею где он сейчас пропадает.
– Макар недавно купил клуб, – говорит Мирон. – Я сам в последний момент выяснил. Руслан со своей семьей не общается, так что тебе не нужно с ними пересекаться.
Он оглядывается по сторонам.
– Ты не против, если на моей машине поедем? – спрашивает.
– Нет, – роняю глухо. – А где Руслан?
– Работает.
Мирон набирает кому-то сообщение. Отправляет и убирает телефон. На его лице не отражается ничего. Мужчина абсолютно спокоен.
– Все в порядке? – не могу удержаться от вопроса, а дальше становится трудно остановиться. – Просто я звонила ему, отправила пару сообщений. Телефон еще отключен.
– Там связи нет, – отвечает Мирон. – У него закрытое совещание.
– В офисе?
Глупо. Знаю, что он не станет ничего объяснять, но промолчать не могу. Хоть Мирон и выглядит так, будто все нормально, дурное предчувствие лишь крепнет под сердцем.
– Нам нельзя обсуждать дела, Таисия.
Он открывает передо мной дверцу, приглашая внутрь машины.
Разговор завершен.
Пристегиваюсь, а Мирон занимает место водителя и заводит двигатель. Вскоре мы трогаемся с места. Одна машина едет впереди, вторая сзади.
Настоящий конвой. И это – хорошо? Очень сомневаюсь.
Но спрашивать бесполезно.
– Моя подруга осталась в клубе."
"Не знаю, что нашло на Настю, как она могла настолько быстро и резко измениться.
– За ней присмотрят, – говорит Мирон, глядя перед собой.
Он полностью сосредоточен на дороге, а я поворачиваюсь и вижу, что картина не поменялась. Охраны стало больше. Мы же никогда так не ездили. Или раньше я не замечала?
– Меры безопасности пришлось усилить, – вдруг заявляет Мирон. – Но это наш новый стандарт. Бизнес выходит на другой уровень, значит, нам требуется дополнительная охрана.
– А какой у вас бизнес?
– Легальный.
– Клубы?
Тут мне в первую очередь приходят на ум слова Насти про “закрытые клубы”, куда пускают только по пропускам. Может, там и проходят “закрытые совещания”?
В груди неприятно царапает.
– Нет повода волноваться, – говорит Мирон, оставляя мой вопрос без ответа.
Остаток пути проходит в тишине. Мужчина провожает меня до самой двери квартиры, только потом удаляется.
Принимаю обезболивающее, потому что затылок наливается свинцовой тяжестью.