Сверху такая сверкающая корочка.
– Красиво, – заключает Черный.
– Да, – киваю и пробую повернуть форму, чтобы было удобнее нарезать пирог.
Вскрикиваю, когда обжигаюсь. Прихватка чуть соскальзывает в сторону и мой палец соприкасается с горячим металлом.
– Ай! – отдергиваю руку, прижимаю палец к губам.
– Дай глянуть, – говорит Черный и накрывает мое запястье, мягко притягивает к себе и склоняется, изучая покрасневшую кожу.
Миг – его рот прижимается к моему пальцу. Язык скользит по месту ожога. Медленно, осторожно.
Судорожно втягиваю воздух.
– Надо просто, – запинаюсь. – Надо под холодную воду.
Черный отстраняется, но руку мою отпускать не спешит.
– У меня должна быть мазь от ожогов.
– Не нужно, – мотаю головой. – Тут ничего серьезного.
– Тебе больно, – хмуро заключает он.
– Уже почти нет.
Открываю кран, подставляю ладонь под струю ледяной воды. Невольно закусываю губу.
– Ты сможешь пирог нарезать? – оборачиваюсь и смотрю на Черного через плечо. – Но только из формы надо достать. Нож может форму поцарапать.
– Сделаю."
"Он быстро извлекает пирог. Нарезает. Отправляет грязные тарелки в посудомойку и достает новые.
– Будешь чай или кофе? – спрашиваю я, закрывая кран.
– Кофе, – бросает Черный и поворачивается. – Подожди, сам сделаю. У тебя рука.
– Ничего, уже не больно.
Улыбаюсь и тянусь за чашкой, для этого приходится всем телом податься вперёд. Опять чувствую на себе тяжёлый взгляд. Поднимаю глаза и смотрю в сторону.
Выражение лица Черного абсолютно непроницаемое.
Тоже перестаю улыбаться, но мои губы до сих пор приоткрыты.
Музыка отбивается внутри. Или это так стучит мое собственное сердце? Прямо в районе горла, будто сейчас вырвется из груди на волю.
– Я…
Так и не успеваю ничего сказать.
Черный делает один шаг, оказываясь вплотную ко мне, склоняется и накрывает мои губы. Окончательно дыхание крадет.
Его язык проскальзывает вперед. Движется по моему языку. И отступает. Скользит по деснам. Действует уверенно и в то же время нежно.
Это просто порыв. Мощный. Безотчетный. И дальше я сама не замечаю, как мои ладони опускаются на крепкую шею, накрывают упрямый затылок.
Я ведь должна его оттолкнуть. Должна.
Но только притягиваю ближе.
Настоящее безумие. Поцелуй заставляет улететь.
Тут мою ладонь покалывает боль. Приглушенно всхлипываю. Помутнение сознания рассеивается, неприятные ощущения возвращают обратно в реальность.