Получилось так, что он из-за этих петляний чуть подзадержался и вышел не рядом с самолетом, а скорее ближе к стрелку, который сначала ранил меня, а потом и чуть не отправил на тот свет.
Влезать в чужую драку или нет — перед Прокофьевичем такой вопрос вообще не стоял, тем более что этого самого стрелка он узнал. Видел его среди заключённых, работающих в Красновишерске. Поэтому и пристрелил без сомнений, благо, что ему удалось подойти незамеченным достаточно быстро. Перестрелять оставшихся троих злодеев ему особого труда не составило, они были городские, поэтому шансов в противостоянии с опытным охотником у них не было никаких.
"Пересказывать, как Прокофьевич нашел меня полуживым и перетащил мою тушку и кучу добра в свою пещеру, я не буду. Нелегко ему это было сделать, но в конце концов он справился, а потом ещё и выхаживал меня довольно продолжительное время. Я в долгу перед этим человеком, тут и говорить нечего, он спас меня от верной смерти, сначала отбив у бандитов, а потом ещё и вылечив все мои ранения.
Он видел, что с воздуха ведутся поиски пропавшего самолета, но даже не подумал подать им какой-либо знак. Ни к чему ему было показывать посторонним местоположение его жилья. По земле же пока в этих краях никто меня не искал, поэтому ему и не пришлось самостоятельно решать, говорить обо мне чужим людям или нет.
Отведенная Прокофьевичем неделя на моё восстановление пролетела как-то быстро. За это время я начал вставать с постели и даже пытался передвигаться самостоятельно, что пока было непросто.
После ухода Прокофьевича у меня появилась уйма времени, чтобы подумать над своими дальнейшим действиями. А ещё я почему-то начал переживать за свою память, вдруг из-за этого ранения пропадет моя возможность вспоминать прошлую жизнь в мельчайших подробностях? Мне так хотелось попробовать что-нибудь вспомнить, находясь в необходимом для этого своеобразном трансе, но страшно было это делать, вдруг головная боль станет еще сильнее.