– Родители Голубевой нам в последнее время почти не помогают.
Мне стало противно, я схватила Силу и направилась к двери.
– Татьяна! – окликнула меня Инесса. – Ваша статья…
Я выскользнула в коридор, испытывая большое желание залезть под душ и как следует потереться жесткой мочалкой.
– Тетя Таня, – запрыгала вокруг меня Нюся, – не знала, что ты еще и журналист! Мама говорила, что ты в их больничном морге психологом работаешь, родственников умерших успокаиваешь.
Аня ничего не знает об особой бригаде, полагает, что Фатима патологоанатом в клинике, а я с ней вместе работаю.
– Пишу для души статейки, – пробормотала я. – Аня, не надо никому рассказывать о моей беседе с Инессой. Кстати, подслушивать нехорошо.
– Словечка не произнесу! – поклялась девочка. – Могила! Но я не хотела подслушивать. Просто дверь плохо закрывается, щель остается, а вы громко говорили. Ой! Наш Силу! Он вернулся!
Всю дорогу до дома Нюся прижимала к груди розовую игрушку.
– Подождите, пожалуйста! Танечка, привет. Здравствуй, Анечка, давно тебя не видела. Ты опять без шапочки? Март месяц еще не весна. «Пришел марток, надевай пару порток» – так говорили наши бабушки.
– Вы знакомы? – удивилась я.
– С твоей милой племянницей? – заулыбалась Светлана. – Очень хорошая девочка.
Кабина затормозила, открылись двери, мы вышли на лестничную площадку, но Катукова не отставала:
– Уж не помню, в каком году, где-то в начале девяностых, мужу моему Егору, светлая ему память, необычайно повезло – он устроился на работу за границей, в ЮАР. Вы знаете, что там живут пингвины?
Я поддержала пустую беседу:
– Вроде в Африке жарко.
– Тетя Таня, на Восточном побережье Капского полуострова пингвинчиков много, – тоном участника программы «Что? Где? Когда?» доложила Нюся. – Нам по географии рассказывали.
– Егорушка был мастер на все руки, – неслась дальше Света. – Спецов там жило много, в отеле для персонала обитали в основном русские и украинцы. Ой, так смешно! В обязанности Егора, кроме всего прочего, входило переворачивать пингвинов.