– Мой тезка – профессиональный психолог, поэтому прекрасно знает, что, кому и как следует предложить. Если я правильно понял, Антонина никаких вопросов Ивану Гурьевичу не задала.
– Нет, – вздохнула я, – она в полной зависимости от него: что Иван скажет, то и делает. Но при этом довольно сообразительна. Когда я начала ее о Морковкине расспрашивать, мигом стала убеждать меня, что Ольга точно самоубийца. Она, мол, нимфоманка, бегала по любовникам, преследовала ее Ваню, чтобы заняться с ним сексом, устраивала скандалы, в общем, Мамонтова – тетка с поехавшей из-за отсутствия регулярной половой жизни крышей.
– Это не так? – прищурился босс.
– Нет, в интимном плане у них с мужем были проблемы, но не те, о каких говорила мне Тоня. Мамонтова избегала мужа, а тот особенно на постельных утехах не настаивал, но иногда злился на супругу за холодность. Ольга находилась в длительной депрессии, – пояснила я. – Отношения с мужем были неоткровенными, поделиться тем, что на душе, ей не с кем было. Чтобы хоть как-то прийти в себя после встречи с «Павлом», Ольга начала писать в блокноте имя Морковина и фразы типа «он вернулся».
– Морковин в конце концов решил отравить Антонину? Она ему надоела? – предположил Иван. – Гончарова сейчас в больнице?
– Ложная тревога, – улыбнулась я. – На жизнь Тони никто не покушался, у нее самый обычный грипп.
– Очень вовремя девушка подхватила вирус, – крякнул Иван. – А почему преступник не скрылся, когда понял, что заинтересовал особую бригаду? С ним же беседовали о Мамонтовой.
– После инсульта его мать лежачий инвалид, – пояснила я.
– Нежный, ранимый, по-старомодному воспитанный легко превратился в жестокого убийцу, – остановил меня босс.
Я вздохнула и промолчала.
* * *Домой я вернулась очень поздно.