Марина Арнольдовна зашевелила губами:
– Нет, нет, невозможно… Она, наверное, решилась на столь ужасный шаг из-за бытовых неприятностей. Это не может быть связано с…
Волоколамская замолчала, а я сразу сделала стойку:
– С чем не может быть связана кончина Ольги?
И тут у меня в сумке громко запел телефон. Мысленно ругая себя за то, что забыла выключить звук, я вынула трубку.
– Извините, Марина Арнольдовна, мне придется ответить. Алло…
– Тетя Таня! Я нашла розовый материал для Силу!
– Нюсенька, очень я рада за тебя, но я на работе.
– Мой сотовый разрядился, я взяла мобильник у Ленки.
– Анечка, ты ушла из дома? Немедленно возвращайся. Уже поздно, нельзя гулять одной вечером, – занервничала я, услышав из трубки странный гул.
– Не-а, тетя Таня, я Ленку в гости позвала. Можно мы поужинаем?
– Конечно, дорогая, сделайте яичницу.
– Фу-у, гадость! Мы сварим макароны и зальем их соусом «Болонезе».
– Солнышко, в доме нет спагетти, а для подливки вам понадобится мясо, которое тоже отсутствует.
– Мы все купили в супермаркете.
– Анечка, я же запретила тебе одной ходить по магазинам! В особенности вечером!
– Тетя Таня, мы вместе с Ленкой ходили, нас было двое. Не сердись! Очень вкусно получилось. И тебе ужин оставили.
– Спасибо, милая, – вздохнула я. – А теперь дай честное слово, что до моего возвращения с работы не выйдешь из квартиры. Ни одна, ни с подружкой. И будет лучше, если Леночка позвонит своим родителям, чтобы они за ней зашли.
– Значит, если ты до завтрашнего вечера не появишься, мне можно в школу не ходить? – обрадовалась Нюся.
– Даже не надейся пропустить занятия! – рассердилась я. – Непременно вернусь домой. Буду не позже одиннадцати.
– Мама тоже так говорит, а потом ее сутки нет, – вздохнула Анечка. – Ладно, пойду Силу мастерить. Можно у него глаза будут перламутровые?
– Конечно, получится очень красиво, – заверила я, положила трубку в карман и посмотрела на Марину Арнольдовну.
– Дочка звонила? – вдруг сочувственно поинтересовалась Волоколамская. – Сколько ей?
Чтобы не рассказывать кардиологу историю появления у меня Ани, я просто ответила:
– Десять лет.
Владелица клиники заложила за ухо прядь волос.
– Прекрасный возраст, ребенок еще хоть как-то слушается родителей. Потом станет намного труднее. Маленькие детки – маленькие бедки, подросли детки – подросли и бедки.