– В метро было много народа, стояла духота, я очень пить захотела, поэтому до того, как пойти в общагу, забежала в буфет института и выпила там два стакана компота. Мне их подала Зарема, – тихо произнесла Настя.
Марина Арнольдовна вскочила.
– Что уборщица делала в буфете?"
"– Не знаю, – заплакала девушка. – Я сама удивилась, когда ее увидела.
– Зачем ты из ее рук питье брала? – закричала мать.
Дочь зарыдала еще горше. Волоколамская опомнилась и бросилась обнимать Настеньку.
– Ну-ну, успокойся, тише… Теперь все понятно.
– Не надо, мама, – всхлипнула Настя. – Она же так из-за любви поступила, я ее очень хорошо понимаю.
Волоколамская, чувствуя, что сейчас сорвется, наговорит дочке резкостей, выскочила из палаты и поторопилась в кабинет Йоргена, чтобы позвонить мужу.
Сергей Петрович, услышав голос жены, приказал:
– Немедленно возвращайся в Москву.
– Да ты послушай про Агабишеву, – начала Марина Арнольдовна.
– Нет. Вылетай как можно быстрее, – потребовал муж. – Виктор в тяжелом состоянии у тебя в клинике. А Настя должна остаться у Йоргена – ей необходимо набраться сил, потом пройти полное обследование. В Москве нет такой аппаратуры, как в Мюнхене. Поняла?
Марина сообразила, что супруг не хочет возвращения дочери в Россию и не собирается давать объяснений по телефону.
На следующий день самолет приземлился в Шереметьево, Волоколамская увидела в толпе встречающих Сергея Петровича и поняла: стряслась большая беда.
Он повел Марину Арнольдовну к машине и шепнул ей на ухо:
– Молчи. Ни слова о Зареме. Поговорим потом.
Сев в автомобиль, она удивилась:
– Ты сам за рулем? А где Николай?
– У водителя выходной, – слишком громко произнес Сергей Петрович. – Ну, как там Настенька? Слава богу, эпилепсия не подтвердилась?
Марина Арнольдовна опешила.
А Волоколамский неожиданно затормозил у обочины.
– Слушай, мне отлить надо, пойду в кустики.
Марина потрясла головой.
– Сережа, я…
– Тоже хочешь пи-пи? – засмеялся муж. – Ну, тогда пошли вместе.
Глава 15
– С ума сошел? – прошипела Волоколамская, шагая за супругом по снегу в лесок.
– В автомобиле может стоять прослушка, дома тоже, – пояснил профессор. – Дело плохо.