— Ты прав, Владимир. Я просто не могу себя заставить вернуться в дом. Я возвращаюсь, но каждый раз возникает ощущение, будто с меня сдирают кожу живьём.
— Тогда надо расстаться с этими стенами как можно скорее, — подводит итог всему Владимир. — Сколько ты реально хочешь за него получить? Создаётся ощущение, что цену ты поставила наобум.
Я теряюсь: цифры разлетаются в моей голове.
— Не знаю, — честно признаюсь. — Я посмотрела рыночные цены и выставила примерно такую же. Я не очень хорошо разбираюсь в недвижимости.
— Я займусь этим, посмотрю, выставлю объявление, найду расторопного риэлтора.
— Доверяю ли я тебе? — смеюсь горько. — Думаешь, у меня есть веские причины для этого?
— Да, прости. Причин нет. Логично и правильно было бы держаться подальше друг от друга. Но в мире так мало правильного, а чувства вообще не поддаются логическим объяснениям.
Владимир останавливается напротив.
— Пойдём, я покажу тебе спальню. Сегодня ты останешься здесь. А завтра найдём тебе квартиру.
— Нет, — начинаю паниковать я.
— Всё нормально, Янина. У меня пятикомнатная квартира. Я найду себе другой угол.
Владимир говорит, что найдёт себе другой угол, но приводит меня в свою спальню. Там пахнет им: его парфюмом. Разложена куча вещей, рассказывающих о хозяине больше его самого.
— Спасибо, правда.
Я благодарю Владимира, принимая одежду, потому что у меня с собой нет даже пижамы. Торопливо, словно вор, крадусь после душа обратно в спальню.
Мужская футболка пахнет кондиционером после стирки белья.
Видно, что хозяин её часто надевает: футболка разношена и очень-очень мягкая. Я оставляю один из бра включенным, ложась под пуховое одеяло, думая о том, что впервые просто собираюсь лечь и поспать, не терзаясь болезненными воспоминаниями.
И я устала, жутко устала. Я чувствую себя столетней старушкой, стоящей на пороге смерти: трагические события подкосили мои силы и уверенность в себе.
В голове всплывают строчки из песни: «Весна подарит нам стимулы жить».
А я понимаю, что мне самой нужно придумать этот стимул.
Внезапно чувствую лёгкое движение со стороны двери. Прекрасно понимаю, что в комнате я уже не одна.
Глава 5. Янина
Владимир обходит огромную двуспальную кровать и внезапно ложится поверх одеяла.
В горле становится сухо, как будто самум, ветер пустыни, дыхнул мне в глотку жарким дыханием. Я настораживаюсь.
— Не дёргайся, Янина. Я просто…"
"— Просто не стоит, Владимир.
— Знаю.