Никто не верит. В отеле знают, что мне срочно нужны деньги. К тому же в отсутствие Володи только я заходила в номер. Все указывало на меня.
И в первую очередь укоряющий взгляд Владимира, полный сожаления.
А я… чёрт! Почему я чувствую себя виноватой? Я же не крала его чёртовы деньги! Но я виновата перед ним во многом другом.
Чувство вины резко накрывает меня с головой. Я начинаю нервничать. Я как будто вернулась на три года назад.
Володя легко считывает моё состояние. Он всегда чутко относился ко мне. Моё чувство вины он ощущает не хуже меня.
— Володя… Володя… Я не брала твой кошелёк. Я не воровала деньги.
Я чувствую себя нашкодившим ребёнком, стоя перед ним. Дрожу, как сухой лист дерева, который вот-вот подхватит ветром и унесёт.
Не хочу разглядывать его. Но сама разглядываю.
Владимир опять отрастил волосы. Волнистые пряди аккуратно подстрижены и уложены. Он возмужал на лицо так, будто прошло лет пять или семь, а не неполных три года.
Взгляд стал ещё тяжелее.
Или я просто давно его не видела.
Так давно, что сейчас его взглядом меня пригибает к полу. И я, быстро окинув крепкую, ладную мужскую фигуру взглядом, начинаю рассматривать носки своих туфель.
— Не ты? — спокойно спрашивает Владимир.
Он неторопливо подходит и останавливается напротив. От запаха его парфюма начинает кружиться голова, и становится тяжело дышать.
— Если человек решается на воровство, значит, ему очень сильно нужны деньги. Янина.
Владимир одной рукой стискивает плечо, а пальцами второй руки поддевает подбородок, вынуждая посмотреть на него.
— Нужны? Да или нет?
Владимир смотрит так, что соврать не получается. И не хочется врать. Мне хочется только одного: облегчить страдания Илюши.
Я ведь сама искала Владимира… Неужели та стервозная женщина всё-таки рассказала о моём звонке? Или секретарша передала?
Но всё равно… Владимир не знал, где меня искать. Нашёл сам… Приехал.
И от этого одновременно радостно и горько.
— Да или нет? — резко спрашивает он.
— Да, — шепчу я, понимая, что его лицо расплывается перед глазами. — Нужны… У меня…
Владимир накрывает мои губы ладонью.
— Молчи. Не хочу ничего слышать о твоей… — подчёркивает он. — О твоей жизни. Ты выкинула меня. Сказала, для меня там нет места. И меня не интересует, как и чем ты жила, куда спустила всё. Мне плевать. Абсолютно плевать. Понимаешь?
— Тогда зачем ты здесь? — спрашиваю, опустив его руку.
— Случайность, — усмехается он.