— А как же пересадка кожи?
— Не всё сразу. Простите, не запомнил ваше имя.
— Владимир."
"— Не всё сразу, Владимир. Повреждения обширные. Под этими так называемыми лоскутами раны подсохнут… На это потребуется недели полторы или две при благоприятном стечении обстоятельств. Только после этого можно будет пересаживать кожу малыша с не пострадавших участков тела.
— Операция прошла успешно?
— Операция была сложной. Но прошла, надеюсь, успешно. Мальчика перевели в реанимационное отделение…
— Его можно увидеть?
Врач отрицательно покачал головой.
— Пожалуйста. Я хочу посмотреть на него хотя бы издалека… Мне нужно успокоить его маму. Я должен убедиться…
— И что вам скажут показания приборов? Вы врач? — усмехнулся доктор.
— Нет. Вы можете надо мной смеяться, но сегодня — первый день, когда я вижу собственного сына. И в таком состоянии.
— Впервые? — удивился врач.
— Впервые. У нас с его матерью сложные отношения.
Врач поколебался.
— Хорошо. Вас проведут. Но мальчик в бессознательном состоянии.
— Третья отрицательная. Ничем не болен…
— Отлично. У мальчика группа крови такая же, как у вас. Станете донором своему малышу.
Меня провели в реанимацию и дали посмотреть на сына издалека. Не разрешили подходить. Я мог только надеяться, что малыш пойдёт на поправку.
Надеяться и верить.
Иногда не остаётся ничего другого…
Глава 63. Владимир
Врач ушёл. А я не мог заставить себя выйти и поговорить с Яниной.
Но меня сейчас ломало так, что я боялся не сдержаться. Я боялся наговорить ей тысячу обидных слов или ещё хуже — сделать.
Ничего этого бы не случилось, согласись она жить со мной. Я понимал, что от подобного несчастного случая никто не застрахован, но почему-то уверен: этого бы не произошло.
Я вызвал такси к зданию больницы. Янина задремала. Так же сидя в коридоре на диване, только голову свесила набок.
— Что с Ильёй? Как он? Не молчи…
Круглые глаза смотрели умоляюще.
— Не молчи. Володя. Пожалуйста. Володя…
Немногим раньше я бы руку отдал на отсечение, лишь бы она вот так звала меня по имени. А сейчас… столько боли обрушилось разом, что я едва чувствую себя живым. Я не чувствую почти ничего.
Огромный кусок моего сердца остался там, на пороге реанимационного отделения.