— Да, да, ты права, наверное, — активно киваю, пользуясь предложенной версией своих слез.
— Иди ванночку попробуй, — улыбается Ляля.
— Нормальная, — отвечаю, тронув воду локтем. Откуда я знаю, что нужно именно так?
Демьян воспринимает купание очень благодушно. Расслабляется, раскрывает кулачки и за все время не издаёт ни одного недовольного звука. Улыбается…
Меня понемногу начинает отпускать опасение за его здоровье. Может быть, действительно он не съел из той бутылочки ничего. Так, губы помазал…
Но вся жесть начинается к вечеру.
— Ляля, давай вызывать скорую, — тереблю я свою новую подругу. — Он почти час кричит. У него болит живот. Это не нормально. Дети не плачут просто так!
— Ну какой живот, — нервно отвечает Ляля. — Ты боялась запоров, а мы уже четыре памперса сменили.
— Скорую! — Рявкаю я на неё. — Или я пойду к соседям!"
"— Ринат запретил вас выпускать, — вздыхает она. — Ну ладно, сейчас попробую уговорить Розу…
Ещё через два часа становится понятно, что скорая, даже если очень захочет, к нам не проедет. Размыло дорогу. Нужно ехать к ней навстречу, а сесть за руль могут только мужчины. Они вернутся также поздно, как и вчера.
Устав плакать, Демьян лежит на моем плече и сонно моргает.
— Давай я поношу, — заглядывает в спальню Ляля.
Заносит маленький поднос с едой и ставит его на тумбочку. Комната наполняется ярким запахом жареных грибов и мяса.
— Нет, не нужно, — отвечаю тихо и сглатываю набежавшую слюну. Желудок издаёт голодное урчание.
— Роза сказала тебе пирога с молоком принести. Весь вечер пекла, — поясняет подруга.
— Переживает… — зло хмыкаю. Хочется высказаться, не выбирая выражений, но приходится прикусить язык. Хамство сейчас ничего не решит. — Ринат не звонил? — Спрашиваю с надеждой . — Есть вообще какая-то информация?
— Нет… — качает головой Ляля. — Но я краем уха от мужчин за обедом слышала, что у Тимура большие проблемы с документами. И ещё… Свет и котёл починили.