Чем дольше я смотрела на Дэниара, тем сильнее были мои убеждения, что он не собирается возвращаться в Россвилд ни через неделю, ни через две… И свой маленький секрет муж хотел похоронить в том доме, как некогда сделал его прадед.
***
В Нешвилд мы прибыли далеко за полночь. Каким бы удобным ни был экипаж, сколько подушек ни подкладывай под спину, дорога есть дорога. Тело ныло от усталости и напряжения, а в голове, казалось, поселился улей и без остановки гудел. Я мечтала поскорее принять ванну, забраться в теплую постель и забыться крепким сном на плече у мужа.
Спора насчет ночлега не возникло. Хотел Дэниар угодить мне или его действия были продиктованы чисто рациональными соображениями, я не знала. Однако он сам предложил остановиться в доме моих родителей, чем изрядно меня порадовал.
Несмотря на поздний час, свет горел едва ли не во всех его окнах. Зачастую в них мелькали силуэты.
– Что там происходит? – озадаченно проговорил Дэниар, когда карета миновала чугунные ворота и въехала на территорию особняка.
Я ничего не ответила. Во-первых, не знала, что, во-вторых, все мое внимание было обращено на дом.
Извозчику пришлось притормозить экипаж в пятистах дюймах от парадной лестницы, поскольку почти вся подъездная аллея была занята грузовыми повозками.
Входные двери оказались открытыми настежь. В холле, сплошь и рядом уставленного сундуками, заваленного какими-то свертками, царила суматоха.
Этим безобразием, не иначе как грабежом, заправляла тетушка, шею которой украшало мамино рубиновое ожерелье. У мерзавки хватило наглости взломать даже сейф в рабочем кабинете отца.
Сердце вмиг наполнилось гневом. Я чувствовала, что сейчас взорвусь, поэтому закрыла глаза, сделала глубокий вдох, представляя, как мои легкие наполняются воздухом, и медленно выдохнула.
– Давайте пошевеливайтесь! Ползаете, как сонные мухи! Такими темпами мы до утра не закончим. Что стоишь, растяпа?! Бери и неси в повозку, – гаркнула она на меня, но уже в следующий миг переменилась в лице. Кровь отлила от щек. Глаза так широко распахнулись, что, казалось, еще немного – и они выпадут из глазниц.