Хоть и просят нас помочь выкурить эсэсманов из укрытий, да только времени у комфронта не остается. Будут из Москвы давить из-за сроков наступления, придется командующему принимать непростое решение."
"Город ночью без освещения очень мрачен. А уж в январе… Только снег дает хоть немного света, но вот беда, затоптан весь снег и больше напоминает грязь. Температура воздуха, кстати, здесь ничего так, довольно комфортная, совсем небольшой минус, пара градусов, не больше. Идя под стенами старинных домов, постоянно оглядываешь дома напротив.
– Пан офицер, я хочу помочь, не стреляйте, – проговорил на почти чистом русском языке подошедший поляк. Надо отдать ему должное, не заорал на весь район, а спокойно подошел вплотную и заговорил почти шёпотом.
– С чего вдруг такая честь, – я был настроен к местным жителям довольно скептически.
– Тут не все рады Красной Армии, но все-таки нацисты хуже. У меня свой интерес есть, он совпадает с вашим, почему бы не помочь.
– Логично. Слушаю вас, и для начала как к вам обращаться? – задал я первый вопрос.
– Вольдемар Лодзянски, пан офицер, можно просто по имени.
– Хорошо, Вольдемар. Хоть вам тут и непривычно, но меня зовите просто командиром, договорились? – Поляк кивнул.
– Вы к жандармерии идете? Она тут рядом.
– Не знаю, как она правильно называется, нам сказали то ли тюрьма, то ли участок полиции.
– Все верно. А также то, что там же и тюрьма. В ней мой брат сидит. Неделю назад забрали, когда он отказался в армию идти. Ему восемнадцать только исполнилось, тут эти за ним пришли. Сказали собираться, родной город от коммунистов защищать, а он не пошел. Брат до войны в Москве учился, доктор он хороший, сказал, что ему русские не враги, а эти из СС сразу забрали.
– Про что именно? – поинтересовался я. Не очень люблю я этих сынов Израилевых, но вдруг окажется нужным то, что расскажет Вольдемар.
– Там, – указал куда-то себе за спину поляк, – собрано большое количество тех, у кого стояла на груди звезда Давида.
– А чего их там держат? – удивился я.
– Они жили в гетто, но перед вашим приходом в город их всех согнали в тюрьму.