Через две минуты после включения прибор заглох и в ответ на все Ирочкины попытки оживить его упорно делал вид, что не понимает, чего от него хотят. Сломался, одним словом.
Ей снова захотелось расплакаться, но она опять смогла пересилить себя и кинулась звонить соседу.
– Андрей Тимофеевич, миленький, спасайте, на вас вся надежда, – взмолилась она.
– Что случилось, моя дорогая? – прогудел в трубке бас Котофеича.
– Пылесос… Не знаю, что с ним стряслось, выключился посреди полного здоровья и обратно не включается.
Через три минуты появился сосед с собственным пылесосом в руках.
– Чинить, как я понимаю, времени нет, воспользуйтесь пока моим, а ваш я заберу и на досуге посмотрю. Может быть, сам сумею поправить.
– Спасибо вам, – горячо поблагодарила Ира, тут же принимаясь за работу.
– Кого ждете в гости? – поинтересовался сосед.
– Да журналист какой-то должен прийти, у Тани интервью брать. В семь часов. А сейчас уже без двадцати, – прокричала она, стараясь перекрыть гул пылесоса.
– Разве Татьяна Григорьевна дома? – удивился он. – Где же она?
– Она еще на работе, но должна…
Оказалось, что не должна. Раздавшийся в этот миг звонок Татьяны положил конец Ирочкиным иллюзиям. Следователь Образцова выехала на следственный эксперимент, который затянулся намного дольше, чем ожидалось, так что освободится она не раньше чем через час и дома будет только часа через два.
– Извинись перед журналистом, – попросила она Ирину. – Если хочет – пусть подождет, если нет – пусть придет завтра.
Ирочка положила трубку и растерянно взглянула на Андрея Тимофеевича.
– Ну вот… Еще и это… Таня задерживается, мне придется объясняться с журналистом, а если он будет ее ждать, то развлекать как минимум два часа.
– А Владислав Николаевич скоро придет? – спросил сосед.
– Нет, он сегодня допоздна занят.
Андрей Тимофеевич нахмурился, но Ирочка не заметила его озабоченности, сосредоточенно оттирая какое-то пятнышко на полу.
– Ира, вы знаете имя этого журналиста?
– Нет, а что? Зачем вам его имя?
– Имя нужно не мне, а вам.
– Не сказала.
– Вы можете позвонить ей и спросить?
– Да нет же, ее нет на месте, она на выезде. А в чем дело-то?
Ей пришлось кричать, потому что снова работал пылесос. Андрею Тимофеевичу, однако, этот шум, казалось, совсем не мешал, во всяком случае, он разговаривал, почти не напрягая голосовые связки.