На что вы меня подбиваете? На то, чтобы я предал интересы своей страны? Страны, которая дала мне так много, которая позволила мне стать тем, кто я есть сегодня? И вы сами после этого сможете меня уважать? Кто, как не вы, хотел, чтобы я был достойным вашей семьи!
– Ну что ж, – вздохнула бабушка, – твои доводы весомы, с этим трудно спорить. Однако как человек здравый ты должен был бы понимать, что не ко мне тебе следует обращаться с такими аргументами. Может быть, эта страна тебе и дала что-то, но лично мне и нашей семье она не дала ничего.
И если уж быть последовательной, то надо сказать, что при старом режиме твой брак с Инессой был бы невозможен, и тогда уж точно она осталась бы жива.
Более того, при старом режиме невозможно было бы такое явление, как пьяный слесарь, который приходит в дом к одинокой молодой женщине. Твоя страна, о военной мощи которой ты так печешься, со своим новым коммунистическим режимом создала условия для того, чтобы моя дочь так страшно и нелепо погибла. И ты хочешь теперь, чтобы я считалась с интересами этой страны?
– Не передергивайте, режим не имеет к этому никакого отношения.
"Кому, как не вам, такой ученой даме, знать, что история не знает сослагательного наклонения. И в заключение нашего разговора хочу вам сказать, что любовь к своей Родине и преданность ее интересам – самое главное качество настоящего мужчины.
– Да ты вообще никак не сможешь его воспитать, если будешь появляться на один день в неделю! Будь ты хоть трижды достойным всех наград и премий, будь ты раззолоченным и бриллиантовым, ты останешься сам по себе, а ребенок – сам по себе! Он же не видит тебя, он даже не понимает, должен ли брать с отца пример, и если должен, то какой это пример.
– Вероятно, я понимаю вещи более сложные, – усмехнулся отец. – И давайте не будем ссориться. У меня есть всего несколько часов в неделю для общения с сыном, а вы крадете эти драгоценные часы и тратите их на пустые разговоры.
– Воспитание мальчика – это не пустое, – упрямилась она. – Дай мне слово, что ты сделаешь все возможное…
– Я сделаю все возможное, чтобы доходчиво объяснить сыну, почему я не могу жить с ним.